Он видел, что сын в бешенстве. Не то чтобы это хоть как-то его беспокоило. Всё-таки Роман не был дураком, чтобы пойти против отцовской власти. Но он был достаточно самоволен, чтобы подвергать его поступки и решения сомнению, что, разумеется, Павлу не сильно нравилось.
— У тебя есть ещё какие-то проблемы, о которых ты хочешь поговорить? — поинтересовался Павел.
— Да. Я знаю о том, что ты сказал Анастасии.
— Мать разболтала?
— Она, — не стал увиливать Роман. — Ты сообщил ей, что выбрал ей в женихи Рахманова. У меня только один вопрос…
— Всего один? — усмехнулся его отец, полной грудью вдохнув богатый аромат дорогого коньяка.
— Зачем?
— Думаю, что это должно быть очевидно. Чтобы расшевелить их. Или ты не заметил, что они стали… слишком хорошо общаться?
— А ты, значит, решил их поссорить?
— Я решил несколько форсировать события, — поправил его отец и, взболтнув бокал в руке, сделал небольшой глоток.
Коньяк короткой вспышкой обжёг язык, а затем дымной молнией прокатился по горлу, оставив после себя приятное и чуть терпкое послевкусие.
— Ну, учитывая эти фотографии, не думаю, что кто-то в этом мире следит за Рахмановым менее пристально, чем ты, — поморщился Роман.
— А ты думаешь, что я упущу из внимания такую возможность? — удивился его отец. — Конечно, мы наблюдаем за ним. Мои люди следят за ним постоянно.
Ведь именно они и сделали эти снимки, который Лазарев показал Рахманову.
— Ты хотел сказать, наши люди? — поправил его сын, но Павел лишь покачал головой.
— Вот когда — или если — займёшь моё место, тогда это будут «наши» люди, — отозвался его отец. — А до тех пор это «мои» люди, Роман. Не путай понятий. Как и свое место в семье.
— Да, похоже, я давно от этой проблемы страдаю, — с явным выражением отвращения на лице скривился Роман. — Тебе нужно было рушить то доверие, что между нами было?
При этих словах Павел с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.
— Доверие, Рома? — удивился Лазарев. — Какое между вами может быть доверие? Посмотри на себя и на него. У кого из вас есть будущее? Ты знаешь, кто он такой. Его конец, по сути, уже предрешен. Рано или поздно, но весть о том, кому именно Рахманов приходится сыном, выйдет слишком далеко, чтобы даже я мог её контролировать. И тогда у него только одна судьба. Его уложат в землю. И это сделаем даже не мы. Те же британцы будут рады закончить работу. Просто для того чтобы обезопасить себя.
— И такого человека ты хочешь в мужья для Анастасии? — покачал он головой.
— Я могу защитить нашу семью, Роман, — отрезал его отец. — Валерию. Анастасию. Тебя. Возможно, её будущего ребёнка. Но не Рахманова. Даже с нашими ресурсами это может оказаться чересчур невыполнимой задачей.
Роман явно хотел что-то сказать в ответ на это, но сдержался. А может быть, просто понял, что, в принципе, неважно, какие именно слова он может сказать. От них всё равно не будет никакого толка.
Поэтому он просто развернулся и пошёл к выходу из кабинета. Но у самой двери остановился и обернулся.
— Значит, ты можешь нас защитить? — странным и непонятным Павлу тоном спросил он.
— Именно этим я и занимаюсь, Рома, — кивнул Павел, качнув рукой с бокалом. — Всё, что я делаю, направлено на усиление и защиту нашего рода.
— Хорошо. Только не забывай, что Разумовские занимались тем же самым.
Сказав это, Роман вышел из кабинета, оставив отца одного с неприятным послевкусием на языке. И причина была явно не в коньяке…
Такси остановилось напротив входа в «Ласточку». Я быстро расплатился с водителем и, выбравшись наружу, направился к дверям. Махнув на входе Марии, быстро направился к двери, что вела ко внутренним помещениям бара. Князь сказал не тратить время и сразу идти к нему. И я последовал его совету. Тем более, что и так сегодня достаточно времени потратил.
Вроде весь остаток дня за документами просидел, а на работе сосредоточиться никак не получалось. Банально другие мысли в голову лезли. Лазаревы. Браницкий. Проклятые Разумовские со своим наследием, которое висело у меня над головой, как шестнадцатитонная наковальня. Хватит. Достало.
Я пришёл сюда с определенным желанием. Пора разобраться с этими проблемами и сделать так, чтобы меня оставили в покое.
Имелась лишь одна проблема. Чтобы добиться этого, нужно прояснить один немаловажный момент. И я знал лишь одного человека, который мог помочь мне сделать это.
Я помнил наш разговор с Марией в тот вечер, когда она скрывалась от людей Браницкого. Очень хорошо помнил, что именно она мне тогда рассказала.
И поэтому я сейчас здесь. И без ответа на свои вопросы уходить не собирался.
Подойдя к двери, я пару раз ударил костяшками пальцев по полотну и услышал раздавшееся с той стороны «входи».
— Приехал всё-таки, — проворчал сидящий на своём привычном месте Князь, с интересом разглядывая меня.
— А ты думал, что передумаю? — в тон ему спросил я.
— Надеялся, — вздохнул он и поправил закатанные до локтей рукава сорочки. — Если честно, я не очень рад этому разговору.
