— К тому, что во всех случаях при работе данной компании происходило одно и то же. Да, они руководствовались, возможно, хорошими мотивами, желая обновления города, но…
Я повернулся и посмотрел прямо на сидящего за столом мужчину. О да. Вижу, что он понял, что я понял. Глупо звучит, но ничего лучше тут не подойдёт.
— … но во всех случаях запланированные проекты не были доведены до конца. То есть город потерял пусть и старые, но всё-таки приносящие доход и налоги районы, превратив их в пустыри, не несущие никакой пользы для общества. Теперь же и этого нет. Ни рабочих мест, ни налогов, ни денег. Количественная выгода равна нулю.
— Выгода будет, когда…
— Одни лишь разговоры о том, что будет лучше когда-то в будущем, не означают, что так и будет, — перебил я его, едва он попробовал опротестовать моё заявление.
Правда, мы оба с ним знали, что у него ещё более чем достаточно пространства для манёвра.
— Это не важно, ваша честь. Выгода для города определяется экспертной оценкой представителей города, — фыркнул он. — Именно ей, а не решением суда или громкими голословными заявлениями. И пока эту ситуацию никто не менял, то и для принятия к рассмотрению таких доводов нет никаких оснований.
И победно уставился на меня. Ну и? Чего ты лыбишься, идиот? Я от тебя этого и ждал.
Кажется, даже судья удивился происходящему и посмотрел на меня в ожидании, что я на это отвечу.
А у меня ответ имелся.
— Удивительно, — с напускной задумчивостью проговорил я в воздух. — А как тогда вы смогли произвести оценку возможности будущих финансовых прибылей, с помощью которой мотивировали получение разрешение на снос зданий района?
— Что? — спросил юрист.
— Что? — в тон ему спросил судья и тут же повернул голову в сторону моего противника.
Да только вот сказать тот ничего не сумел. До него вдруг дошло, в какую ловушку я только что его загнал.
— Оценка… точнее, пустые обещания, на основании которых они смогли получить предварительное разрешение на снос района, — пояснил я. — Насколько я знаю, она является маркетинговыми обещаниями для привлечения инвестиций под будущий проект.
— Это правда? — сразу же уточнил судья, повернувшись к нашему противнику, и тот замялся. Как, в общем-то, и его клиент.
— Эти цифры приводились в качестве предварительных… — попытался оправдаться он, но со мной такие фокусы не пройдут.
— И не имеют никакой экспертной оценки, — сказал я.
— Потому что они рассчитываются исходя из будущей выгоды! — тут окрысился он, прекрасно понимая, что я скажу дальше. — Это прогнозирование!
Да только сделать он с этим ничего уже не мог.
— Но ведь вашим предыдущим проектам это не особо помогло, ведь так? — с улыбкой спросил я его, на что получил в ответ молчание.
— Так, — резко сказал судья. — Я не знаю, что тут у вас происходит, но…
— Ваша честь, мы хотим… — поспешно попытался влезть мой визави вперёд паровоза, но, как это бывает со всеми, кто хочет проделать такой фокус, исход оказался предсказуем.
Его размазали по рельсам.
— Ходатайство на отмену разрешения удовлетворено, — безапелляционно заявил судья и стукнул по подставке. После чего повернулся к нашему противнику и указал в его сторону молотком. — А вам я рекомендую провести проверку оценки выгоды своих проектов и разобраться сначала с ними, прежде чем затевать что-то ещё. Всё понятно?
— Да, ваша честь, — скривился адвокат, бросив на меня ненавидящий взгляд.
Впрочем, о его существовании я забыл уже через секунду, с довольной улыбкой возвращаясь к своему стулу…
Когда мы сели в такси, Настя молчала. Когда машина тронулась с места и вклинилась в плотный автомобильный поток, Настя всё так же молчала. Она не сказала ни единого слова с того момента, как судья ударил молотком по подставке.
Даже когда мы выбрались из такси и зашли в здание офиса, она не проронила ни слова. И, судя по её эмоциям, находилась она в абсолютном раздрае. Её чувства скакали из одной крайности в другую, как если бы она хотела что-то сказать, затем резко отказывалась от этой идеи, а потом страстно желала начать разговор снова.
— Насть, ты так и будешь молчать? — спросил я её, нажимая на кнопку вызова лифта.
Она исподлобья бросила на меня короткий взгляд и поморщилась. Я этого не видел. Мне даже смотреть на неё не нужно было, чтобы ощутить те эмоции, что она сейчас испытывала.
— Да, — негромко произнесла она, глядя на то, как цифры на панели одна за другой сменяли друг друга по мере того, как лифт опускался на наш этаж.
Я не удержался и позволил себе быструю улыбку.
— Что? — чуть колючим тоном спросила она, заметив появившуюся усмешку на моих губах.
— Ничего, — пожал плечами. — Просто я спросил тебя, будешь ли ты молчать, а ты ответила.
— Я имела в виду, что у меня нет желания разговаривать…
По холлу разнёсся тихий мелодичный звон. Кабина лифта опустилась и раскрыла перед нами свои двери.
— И тем не менее ты со мной разговариваешь, — упрекнул я её и отошёл в сторону, чтобы выпустить людей из лифта.
— Потому что ты…
