В домике приятелей молодоженам отвели маленькую комнатку с окнами в сад. Там была всего одна кровать, которую, как в насмешку, хозяева забросали лепестками роз. В первую же ночь Виктория вытряхнула в сад весь цветочный мусор и сказала, что спать будет одна. Где будет находиться Аркадий, ее не интересовало. Тот не стал возражать и улегся прямо на полу, подоткнув под голову диванную подушку. Наутро под его глазами красовались темные круги, что все окружающие приняли с пониманием. Но он сам не проявлял недовольства. Целый день как привязанный он ходил за молодой женой, поднося ей то полотенце на пляже, то фрукты с рынка. Они купались вместе, гуляли по набережной, и Виктория начала находить его общество весьма приятным. Аркадий был молод и красив, и она видела, каким взглядом его провожают девушки, когда он идет по пляжу. Но для него, казалось, существовала одна Виктория. Он рассказывал ей смешные истории, дурачился, а когда приходила ночь, безропотно отправлялся на пол. Сблизил их случай, когда Виктория едва не утонула, – у нее вдруг свело ногу, причем довольно далеко в море. Она запаниковала, но Аркадий, как заправский спасатель, обхватил ее и медленно повлек к берегу. Они наглотались воды, и глаза горели от соли. Пару раз он едва не выпустил ее из рук, обессилев, но все-таки дотянул до мелководья. Едва ноги коснулись дна, Аркадий поднял ее на руки и понес на берег, там уложил на полотенце и растер ей ноги. Движения его были опытными и уверенными. Он касался ее тела впервые и действовал осторожно, боясь причинить ей боль. Женщина, наблюдавшая за всей этой сценой, не выдержала:
– Вам повезло. У вас просто потрясающий приятель.
Виктория открыла глаза. Прежде чем она успела сообразить, ответ сам слетел с ее губ:
– Это не приятель, это мой муж.
Женщина только улыбнулась:
– Счастливица…
С того дня Аркадий получил право перебраться к ней на кровать. Но лежать рядом и не заниматься любовью для молодых людей противоестественно. Тем более в их памяти еще свежи были воспоминания о первых прикосновениях, робком поцелуе, который Аркадий, как школьник, запечатлел у нее на щеке. В общем, наконец произошло то, что и должно было произойти.
На утро Виктория чувствовала себя так, словно только что совершила предательство. Она винила во всем себя, хотя и понимала, что свой выбор она сделала еще тогда, когда позволила надеть на свой палец обручальное кольцо. Было смешно ломаться, да и сама Виктория никогда не относилась к числу истеричных особ, говорящих сегодня «да», а завтра наоборот. Ко всему еще Аркадий был нежен и предупредителен, и выполнение супружеского долга казалось теперь Виктории не таким уж отвратительным делом. Конечно, она не могла не сравнивать между собой двух своих мужчин. Виктор был похож на вулкан, и его страсть зажигала в ее теле ответный огонь. Влечение к нему заполняло ее некогда всю, без остатка. Они занимались любовью где придется: в квартирах друзей, ночью в парке и даже на крыше дома под звездами. Странно, но это не казалось ей чем-то постыдным. Они владели друг другом полно, и если один из них начинал какую-то фразу, другой тут же заканчивал ее. Виктор был умелым, нежным любовником и казался ей неутомимым.
– Совершенная ерунда, – заявила госпожа Андриевская, когда Виктория со слезами на глазах описывала матери сходство их характеров и необузданную тягу друг к другу. – Что может тебе дать этот арабский скакун? В молодости трудно отграничить, где кончается страсть и начинается любовь. Страсть скоро пройдет, и ты поймешь, что тебе нужен человек для жизни, а не для лазания по крышам.
Аркадий казался именно таким человеком. Быть может, ему не хватало страстности, но Виктория находила ему оправдание, полагая, что люди неодинаковы. Он прочитал немало книг по технике супружеского секса и считал себя в данном вопросе человеком очень просвещенным, хотя практика у него несколько отставала от теории. Он занимался любовью обстоятельно и даже пытался составить для этих занятий расписание, ссылаясь на то, что секрет семейного долголетия кроется именно в регулярности половой жизни. Он не был склонен к тем сумасбродствам, которым люди обычно подвержены в молодости. Раз Виктория, озорно сверкая глазами, предложила ему заняться любовью на ночном пустынном пляже.
– Расхожий литературный штамп, красивый только на страницах книг, – охладил он ее пыл. – В действительности все будет намного хуже. Песок залезет тебе в глаза, в рот и во все места… Мне кажется, это негигиенично. Кроме того, я не смогу расслабиться, представляя, что за нами кто-нибудь наблюдает.
Виктория с грустью согласилась. Она и сама показалась себе какой-то сексуальной маньячкой. Нельзя же всю жизнь бегать по лифтам, примерочным и крышам. Мама была совершенно права. И Виктория покорно приняла новые правила игры. Лежа в постели, она наблюдала, как Аркадий проверяет, улеглись ли соседи, нет ли охотников спрятаться за дверью и подслушать звуки любви. Потом он накрепко закрывал защелку, задергивал шторы, выключал свет и, наконец, ложился рядом с ней.
