Свет в зале был приглушенным, но на каждом столике стояла отдельная лампа, и в общем и целом наблюдать за «папой» и его компанией было несложно. В частности, я могла заметить, что за весельем и возлияниями «папа» не забывает и о делах, поскольку к его столику то и дело подходили какие-то темные личности и, пошептав что-то на ушко и получив короткие указания, снова растворялись в полутьме. Один раз даже появился совсем уж зачуханный товарищ, которого даже не хотела пускать охрана. Однако стоило «папе» сделать едва заметное движение головой, как товарищу моментально было позволено пройти в зал. Он тоже что-то пошептал на ушко, причем сообщение вызвало на физиономии «папы» язвительную ухмылку.
Веселье продолжалось, но ничего особенного не происходило. Памятуя о том, что лимиты моего времени, точнее говоря, безопасного времени, ограничены и что во избежание двусмысленных инцидентов я должна буду удалиться не позднее девяти часов вечера, я решила взглянуть на часы, чтобы определиться с тем, сколько еще мне осталось торчать у стойки. Но едва только я опустила глаза, чтобы в полутьме рассмотреть положение стрелок, как услышала трубный рев «папы», который радостно заорал на весь зал:
– Гога!! Ну, наконец-то! А я тут сижу, ничего не знаю – где он? Что он? А? Что же это ты – и не сказал, и не предупредил? Взял да и пропал куда-то. А?
Находясь спиной к выходу, я не могла видеть вновь прибывшего человека. Поэтому я еле удержалась, чтобы не вскочить со своей дурацкой табуретки и не броситься к дверям, дабы увидеть, наконец, этого загадочного Гогу.
Из последних сил напрягая остатки воли, я застыла на табурете, якобы глядя на часы, но на самом деле не видя уже перед собой ни циферблата, ни стрелок, а вся превратившись в слух. Ах, если бы у меня были глаза на затылке! Но на затылке глаз не было, и мне пришлось довольствоваться ушами. Я слышала, что в клуб вошли несколько человек, что они переговаривались между собой и с охраной, и я уже начала медленно и как бы невзначай разворачиваться, чтобы наконец посмотреть на них, как вдруг получила такой удар по затылку, что из глаз посыпались искры.
Оглушенная, теряя сознание, я почувствовала, что падаю с табурета, и последней моей мыслью было, что сейчас я еще раз ударюсь головой, и будет мне счастье.
Очевидно, так все и произошло, потому что свет погас, и я погрузилась в небытие.
Когда я снова открыла глаза, вокруг было темно, дул легкий ласковый ветерок и кто-то тряс меня за плечо:
– Татьяна! Татьяна! Что с вами? Да очнитесь же!
Я сообразила, что нахожусь на улице, что уже поздний вечер и что тормошит меня не кто иной, как старый друг моего нового клиента Игорь.
– Где я?
– Ну, наконец-то! Ф-у-у… ну и напугали вы меня! Что случилось?
– Где я?
– Как – где? Здесь – около дома Звягинцевых. На вас напал кто-то? Хулиганы?
– У дома Звягинцевых? А как я сюда попала?
– Не знаю. Я думал, вы хотели зайти к Алевтине Прокофьевне, а здесь, около подъезда, на вас кто-то напал. Посмотрите – ничего не пропало из карманов?
Постепенно я приходила в себя. Значит, после того, как меня вырубили в клубе, меня отвезли к дому Звягинцевых? Черт! Это же очень далеко! Какого черта?
Я снова посмотрела на Игоря. Соображать было трудно. Нестерпимо болел затылок.
– А вы что тут делаете?
– Да тут диски… ребята – знакомые мои, брали у Андрея… а кому теперь возвращать?.. Вот я и подумал – зайду, отдам Алевтине Прокофьевне. Сегодня как раз после работы и собрался… А к дому подошел, смотрю – на газоне кто-то лежит, подошел, смотрю – вы. Я уж было подумал, что… но потом пульс пощупал – есть, ну я и давай вас тормошить…
Чувствовала я себя отвратительно. Хотя способность мыслить еще не вернулась, нутром я понимала, что где-то прокололась. Испорченные шины и сегодняшнее происшествие – все это не случайность. Так же, как и то, что оказалась я именно у дома Звягинцевых, а не где-нибудь еще. Враг знает меня в лицо – вот что было совершенно очевидно. Он меня знает, а я его – нет. И это совсем не добавляло хорошего настроения.
Я попыталась встать.
– Куда, куда? – обеспокоенно заговорил Игорь и бросился меня поддерживать.
Это оказалось весьма кстати, потому что, едва только я попыталась принять вертикальное положение, голова закружилась, и без посторонней помощи я скорее всего снова брякнулась бы на газон.
– Вам нужно отлежаться, прийти в себя, – хлопотал вокруг меня Игорь. – Давайте поднимемся – Алевтина Прокофьевна, думаю, не будет возражать.
– Нет, неудобно.
– Удобно, удобно. Ничего. Что же вас на улице бросать? Да она сама же меня потом отругает. Нет, пойдемте. Идемте, идемте, я помогу.
– А может, лучше такси вызвать?
– Никаких такси. Идемте, идемте.
С помощью Игоря я кое-как доплелась до подъезда, и, поговорив с хозяевами по домофону, он почти на руках донес меня до лифта, после чего передал заботливой Аннушке, которая уложила меня на диван и принялась делать компрессы и поить меня какими-то каплями, сразу наполнив комнату запахом лекарств.
