— Куда он денется… выспится и начет стонать, что ему врач двигаться запретил. Это с такой-то дыркой в животе. Ты еще с ним намучаешься, поверь опыту.
— Слава Богу… — молодой человек занял второй и последний стул: — А ты как?
— Да нормально, что мне сделается. Отпустили с миром, взяли кучу обещаний, дали кучу таблеток. В гробу я их видел, гиппократов этих, вместе с таблетками…
Манве фальшивая непринужденность не обманула. За неделю Гор стал тенью себя прежнего.
— Спасибо тебе.
Так коротко и невыразительно. Если бы не Гор… если бы не Гор, вообще не было бы ничего.
— Ты и сам не сплоховал. Не ожидал, — неожиданное признание вырвалось у помощника Мелькора помимо воли. — Ты правда молодец, Манве, не растерялся… и не маши рукой. Хочешь, научу тебя драться, или вон этот научит, — кивок в сторону кровати. — А только все равно победа в голове, а не где-нибудь еще. И наоборот. У тебя — победа.
Адвокат улыбнулся на сей раз по-настоящему: открыто, тепло и искренне; смущенно отвел взгляд и вдруг вскинулся: Мелькор беспокойно зашевелился, не открывая глаз, замотал головой, неразборчиво забормотал незнакомые слова…
— Отца зовет, — объяснил помрачневший Гор юноше, вопросительно уставившемуся на него. — Твое имя часто повторяет. Лихорадило его сильно, сейчас вроде поменьше.
Между тем дыхание лежащего заметно участилось, он продолжал метаться, повторяя что-то по-итальянски. Гор некоторое время тревожно наблюдал за другом, потом поднялся:
— Кажется, в себя приходит. Ты… сядь поближе, не надо ему волноваться. Тебя увидит — успокоиться.
— А ты куда?
— Меня Роджер ждет, — гангстер бросил последний взгляд на Мела и исчез. Его оправдание не выдерживало никакой критики, но адвокату было не до того: едва он присел на край кровати, синие глаза распахнулись.
— Все хорошо, — не дожидаясь, пока заговорит любимый, взял его кисть Манве. — Мел, я здесь, все хорошо…
— Caro, мальчик…
На длинных ресницах юноши дрожали слезинки, он обеими руками обхватил ладонь возлюбленного:
— Все хорошо, Мел, все хорошо…
— Жизнь моя, Манве…
— …Знаешь, Гор, может, я не прав, но вы все ведете себя просто как идиоты… ох, извини!
Со дня безвременной гибели неудачливого Джонатана Ву не прошло и недели. Из больницы Гортхауэр перебрался домой к возлюбленному несмотря на бьющегося в истерике врача, который клялся, что старый Анджелини шкуру с него спустит, если узнает. Про себя гангстер иногда посмеивался: казалось бы, Роджер должен был чувствовать себя лучше, не его же трясли похитители и колотили почем зря. А потом вспоминал, каким он застал ударника, когда во второй раз пришел в себя в больнице — и ужасался. Осунувшийся Роджер неотрывно смотрел на него расширенными немигающими глазами и явно не обращал внимания на затекшую напряженную спину; приоткрытые губы высохли и растрескались. Его возлюбленный перенес свое испытание намного тяжелее самого Гора. Гангстеру понадобилось несколько дней, чтобы убедить Тейлора, что ему нет нужды лежать и не двигаться двадцать четыре часа в сутки. В итоге ненавязчиво ухаживать за перенервничавшим ударником самому Гору и пришлось… но все это были такие мелочи!..
Было далеко за полдень. Роджер с утра валялся в кровати, принципиально не собираясь из нее вылезать. Благодушно настроенный гангстер, расположившись на подоконнике, наблюдал за ним, предаваясь ленивым мыслям о более чем удачной ночи и не менее интересном утре. О да, вдвоем они выздоравливали прямо-таки с удивительной скоростью…
— Ты это к чему, бельчонок? — неизвестно зачем уточнил Гор, хотя понял и так.
— Забудь, приятель, — Тейлор, похоже, готов был убить себя за вырвавшиеся слова. — Не порти такой чудный день, лучше слезай оттуда и перебирайся сюда…
— Тебе еще мало?! — деланно удивился гангстер и стал серьезным. — Ладно, Роди, сказал, значит сказал. Мы, наверное, действительно идиоты, хотя тут не все просто.
— Н-ну… а вы с Мелькором разве не выяснили отношения? — осторожно проговорил ударник, не дождавшись продолжения; проговорил и едва рот не открыл: — Нет?! Ты же вроде, это… не обиделся на него, нет?..
— Только он об этом не знает, — незаметно сглотнул Гор. — И плюс ко всему… понимаешь… Сеньор Анджелини, приемный отец Мела…да и мой тоже, если откровенно… от него отказался. Из-за меня. Точнее, из-за той сцены.
Ошалевший Роджер заморгал, уставясь на любимого:
— А что ты мне раньше не сказал?! Гор!!
— Ты не спрашивал. Сейчас же говорю.
— А… а Манве? Он каким боком в этой ситуации?
— Да он, по-моему, боится с Мелом на эту тему разговаривать, — пожал плечами тот. — Волновать не хочет. Ладно, бельчонок, не тревожься особо, утрясется…
— Тебе надо к нему пойти!
Гор внимательно посмотрел на усевшегося среди подушек Тейлора; такой бурной реакции он не ожидал:
— Я не могу.
— Гордитесь вы все много, — неожиданно зло бросил ударник, вскочил, натянул джинсы и вышел из спальни, оставив любимого изображать статую. Гангстер нашел его на крохотном балконе с сигаретой в пальцах.
— Роджер, объяснись, будь добр.
Нервно затянувшись, тот обернулся к Гору:
