– А у меня, между прочим, хорошие новости: пришли деньги за алюминий, и Виктор Палыч звонил, интересовался твоим здоровьем, спрашивал, можешь ли ты завтра к нему в Комарово приехать – у него там дача, он решил передохнуть пару дней. Он хочет, помимо того, чтобы долю твою в торжественной обстановке вручить, еще о каких-то делах переговорить. Говорит, что появились новости по твоей проблеме.
– По какой проблеме? – насторожился Сергей.
– Как по какой? – удивилась Катя. – По нападению на тебя… А у тебя что, еще какие-то проблемы появились?
– Да нет, – вымученно улыбнулся Сергей. – Я просто еще не очень быстро включаюсь.
– Ну кое-что у тебя включается очень даже быстро. – Катя снова засмеялась и взъерошила Сергею волосы.
Они ужинали вдвоем, по-семейному, и не торопились встать из-за стола, попивая легкое мозельское вино. Катя немного захмелела и вдруг начала рассказывать Челищеву те страницы из своей жизни, которые помог ей написать Вадим Гончаров. Она рассказывала об известных людях – актерах, режиссерах, художниках, журналистах, писателях, эстрадных звездах и политиках. Катя была хорошей рассказчицей, и слушать ее было захватывающе интересно, потому что то, что она рассказывала, невозможно было прочитать ни в одной газете, даже самой бульварной. Челищева особенно поразила история одной известной журналистки и телеведущей. Она всегда ему очень нравилась: у нее были интересные, необычные передачи, в глазах пряталось живое лукавство, и вообще внешне она немного напоминала Катерину… Оказывается, эта тележурналистка уже много лет была любовницей старого «лаврушника»[49] – вора с Кавказа Михо-Немого, «державшего» Сытный рынок. Заметив, какую реакцию вызвала у Сергея эта история, Катя с чисто женским злорадством тут же рассказала, как одна очень нравящаяся Челищеву певица плясала на столе, задрав юбку, под которой ничего не было, перед двумя серьезными дельцами за гонорар в виде соболиной шубки…
– Не может быть! – не поверил Сергей.
– Сама видела! – отрезала Катерина и снисходительно посмотрела на Челищева. – Эх, Сереженька, ты все думаешь, что они – святые? Господь с тобой, приличные личики им с трудом средства массовой информации рисуют, журналисты проплаченные… А настоящих святых мало…
Сергей закурил и вдруг неожиданно сказал:
– А я тоже знаю одного известного журналиста – Андрея Серегина, слышала про такого?
– Это который про бандитов все пишет?.. Слышала, конечно, читала даже… А откуда ты его знаешь? Он появился-то вроде недавно, никто даже толком не знает, кто он такой и откуда…
Сергей засмеялся:
– Мы с Андрюхой в одной сборной были, в университетской… Ты, мне кажется, слышала давным-давно про него от меня или даже видела – он заходил иногда к нам на юрфак. Только тогда его еще Обнорским звали, он на восточном факультете учился, на арабском отделении. Потом его забрали в какое-то управление Генштаба или еще куда-то. Ну ты же знаешь этих восточников, в их «колледже» всегда много было разных тайн мадридских, и ребятишки там непростые учились…
Катя внимательно слушала Челищева, будто запоминала или прикидывала что-то в уме:
– Обнорский, значит… Очень интересно. Палыч, кстати, спрашивал как-то раз про него…
Сергей осекся, будто на стену с разбега налетел.
– Катя… При чем здесь Палыч? Андрюху не трогайте, он – хороший парень.
Катерина усмехнулась и пригубила вина из своего бокала:
– Конечно, хороший, кто же спорит… Он много сил приложил, чтобы про Олега с ребятами все как про гангстеров-душегубов думали… А судьи у нас, между прочим, тоже грамотные, газеты читают… И если про кого-то написали, что он просто ужас какой жуткий бандит, то знаешь, как потом тяжело вопросы решить, чтобы его из тюрьмы вытащить? Даже если на нем на самом деле ничего реального нет… И потом, с чего ты решил, что твоему хорошему парню Серегину кто-то будет что-то плохое делать? Ты же сам читал его статьи, видел, сколько он всякой ерунды пишет. Кое-что, конечно, правда, но есть вещи, которые вообще ни в какие ворота не лезут… Может быть, он сам был бы рад, если бы ему что-то объяснили, подсказали…
Челищев покачал головой и очень твердо сказал:
– Нет! Не трогайте его, я помню Андрюхин характер… Он сам должен до всего дойти, а давить на него бесполезно: он в таких случаях просто бешеным становится… Может быть, я сам с ним потом когда-нибудь поговорю, а сейчас – забудь о нем, обещай мне, Катя!
Катерина раздраженно пожала плечами, но все-таки кивнула, правда, неохотно и как-то неубедительно:
– Ну хорошо, хорошо… У нас что – других тем для разговора нет? Полчаса уже про этого твоего Серегина слышу…
У обоих испортилось настроение, как будто каждый открыл в другом незнакомую и не очень приятную черту характера. Катя попыталась исправить вечер чисто женскими способами чуть позже – в спальне, но секс получился каким-то вялым: то ли слаб еще все-таки был Челищев, то ли думал о чем-то невеселом, но распалился он только в самом конце, когда она уже просто физически устала его «зажигать»…
