(…И привиделся ему давний кошмар – «волчья яма» на кладбище и он сам, отчаянно взмахивающий руками на краю.
…Сейчас, сейчас Олег толкнет его в спину, отбросит от края… Сейчас… Олежа…
На этот раз никто его не спас. Сергей упал спиной в черную пустоту, и железные прутья арматуры пробили его насквозь. Боль сверкнула оранжево-красным сполохом, но через мгновение ее сменила равнодушная серая мгла.)
Он уже не слышал рев выскочившего из леса мотоцикла Званцева.
Спрыгнув на землю, Олег сразу увидел неподвижно лежащего в мокрой траве Челищева и бросился к нему, стреляя на бегу из автомата. Поднявшиеся было после того как замолчал АКМ[63] Сергея братки снова попадали на землю. Кто-то из молодых узнал Званцева и в ужасе закричал, приняв Олега за ожившего покойника. (То, что Белого Адвоката не нашли в могиле, до рядовых быков никто, естественно, доводить не стал.)
Пользуясь минутным замешательством братвы, Званцев подхватил Челищева на руки и, пугаясь неживой тяжести друга, побежал обратно к мотоциклу. Он почти уже добежал до него, когда с чердака дома ему в спину ударила короткая очередь. Званцев споткнулся, выронил из ослабевших рук Сергея и упал на колени. Непослушными руками он начал шарить болтавшийся сбоку автомат, но еще одна очередь толкнула его вперед, швырнула лицом прямо в грудь разметавшегося на траве Челищева…
Выстрелы смолкли. Бандиты, отряхиваясь, поднимались с земли и, матерясь, подходили к двум неподвижным телам, замершим у самой кромки леса. Челищев лежал на спине, глядя остановившимися глазами в небо, а Званцев, будто пытаясь обнять друга, уткнул свое лицо ему под мышку. Ветер легко шевелил их волосы: совершенно седые – Сергея и светло-русые – Олега…
Из стоявшего на шоссе джипа не спеша вылез Череп. Подойдя к притихшим браткам, он окинул их холодным презрительным взглядом и усмехнулся. А потом напуганную закончившимся боем тишину июньского утра разорвали два контрольных выстрела…
Хамид, официант ресторана «Джанна», расположенного на европейском берегу Босфора, увидев знакомую фигуру русской, повадившейся ходить к ним почти каждый день, обрадовался. Она всегда заказывала одно и то же – бутылку «Столичной» и три стакана, сидела ровно час, потом начинала плакать и уходила, не притронувшись к водке. Нетронутый напиток Хамид забирал себе. Обычно странная посетительница приходила одна, но в прошлый раз привела с собой ребенка, видимо, сына – симпатичного светловолосого паренька, для которого заказала мороженое.
– Смотри, «твоя» пришла, – толкнул Хамида в бок его напарник и приятель Мансур. Мансур тоже обрадовался этой русской, потому что оплаченную ею водку они с Хамидом распивали после закрытия ресторана вместе.
На этот раз русская была без ребенка. Она сделала свой обычный заказ и сидела, глядя на море, не обращая никакого внимания на взгляды, которые бросали на нее посетители.
Хамид принес ей бутылку водки и три стакана, аккуратно расставил все на столике и отошел к стоявшему у стойки Мансуру.
– Красивая баба, – сказал Мансур. – Я бы ее трахнул. А ты?
Хамид слыл рассудительным человеком и никогда не отвечал, не подумав.
– Она красивая, но сумасшедшая, – сказал он наконец. – Скоро опять плакать будет. Русская, да еще и сумасшедшая – нет, я не стал бы ее трахать.
– По-моему, она еще и беременная, – задумчиво сказал Мансур.
– Тем более, – оживился Хамид. – Разве стала бы нормальная беременная женщина ходить по ресторанам и заказывать водку? Даже если она и русская? Я тебе говорю – она самая настоящая сумасшедшая.
Мансур кивнул и прищелкнул языком:
– А я бы все-таки ее трахнул. Она очень красивая…
Между тем странная русская действительно начала плакать. Она не рыдала в голос и не всхлипывала, нет – она вела себя прилично и сидела за столиком очень спокойно. Только из глаз ее текли слезы, искрясь в мягких лучах заката. Русская сидела неподвижно и слез не вытирала – скатываясь с ее подбородка, прозрачные капли падали на стол и на дно стоявшего перед ней пустого стакана…
В «империи» Антибиотика все постепенно нормализовалось, и жизнь пошла своим чередом. Виктор Палыч перестал скрываться и начал выходить в свет – он посещал все крупные презентации, выставки и другие официальные тусовки. Несколько раз Антибиотика даже показывали по телевизору. Виктор Палыч казался весьма довольным жизнью. В бандитских кругах Питера на все разговоры о какой-то странной разборке, случившейся в середине июня под Лугой, было наложено негласное вето.
Настроение Антибиотику время от времени, правда, портил неуемный Никита Кудасов, продолжавший ютиться вместе со своим отделом в сорокаметровом кабинете. В начале осени 1993 года этот Кудасов «упаковал» в тюрьму Ильдара и Муху, но досрочно получивший полковничье звание Гена Ващанов пообещал Виктору Палычу детально разобраться с этой проблемой. Вскоре прокуратура Петербурга начала служебную проверку в отношении начальника пятнадцатого отдела…
