– Слушай, Степа, кончай мне лекцию читать, – хмыкнул Ващанов. – Не в коня корм. Мне что Хокусай, что Хуйкусай – без разницы. Все равно я в этом ни хрена не понимаю… Ты ближе к делу давай, без этих… Утатаро или как их там.
– Понял, – кивнул Марков. – Так вот – сколько вся эта радость стоила, никто толком даже не знал. Также непонятно было, откуда все это у Сергея Петровича взялось. Однако те коллекционеры, с которыми я успел переговорить, утверждали, что основная часть собрания появилась у Варфоломеева уже после войны, а потом он ее только приумножал… У Сергея Петровича было два сына – Дмитрий и Олег. Дмитрий был старше Олега на двенадцать лет, соответственно одному из братьев в восемьдесят восьмом году было пятьдесят шесть лет, а другому – сорок четыре. Их мать умерла еще в шестидесятые годы, а вот Сергей Петрович ушел из жизни в восемьдесят шестом… Братья, как водится, стали делить наследство… Да, я забыл сказать – старший, то есть Дмитрий Сергеевич, с детства инвалидом был, церебральный паралич и все такое. Но он в полном уме был, руки здоровые; я когда к нему в квартиру пришел, так он по полкам книжным на одних руках лазил, словно паук какой-то… А второй брат, Олег, он художником был, не очень, правда, известным, но зарабатывал хорошо… Копии делал.
– Что? – насторожился Ващанов. – Какие копии?
– Ну, копии с картин знаменитых мастеров, – пояснил Марков. – Ведь многие маленькие музеи заказывают копии известных полотен, потом для разных казенных учреждений заказывали, для гостиниц… Ну и некоторые из разбогатевших торгашей и спекулянтов тоже любили на стенку якобы Айвазовского повесить… Но это уже частные заказы… Вообще-то с этими заказами все не так просто было. Ведь, для того чтобы копию с какой-нибудь картины сделать, нужно каждый раз у эрмитажного начальства специальное разрешение оформлять… Но Олега-то там все знали отлично – и папаша про музей книжки писал, и мать там работала, так что никаких особых проблем у Олега Сергеевича не возникало, и работа была всегда. Хотя прошлое его было небезупречным, я проверял: он пару раз привлекался – один раз за спекуляцию, второй – за незаконные промыслы, но, что называется, отделался легким испугом, помогали ему, не иначе…
– И хорошие он копии делал? – спросил Ващанов внезапно охрипшим голосом.
– Говорили, что очень хорошие, – пожал плечами Марков. – Я, правда, сам ни одной не видел… Ну так вот… Когда Варфоломеев-старший умер, он какую-то часть своей коллекции Эрмитажу завещал, а остальное разделил между сыновьями, причем как-то так странно получилось, что поделить-то коллекцию родитель поделил, но хранителем всей этой радости назначил старшего, видимо, опасался, что младший все пропьет или бабам раздарит… Дмитрий-то остался жить в старой отцовской квартире, а Олег в новостройке на Охте однокомнатную хатенку получил… Ну и, судя по всему, братья ладили между собой не так чтобы очень. Вот… Да, одна важная деталь – коллекция Варфоломеева на всех положенных учетах состояла, в каталогах разных, ну, может, не вся, но большая ее часть… То есть просто так ее было не продать и не вывезти никуда, это однозначно… А в марте восемьдесят восьмого Варфоломеев, который Дмитрий, обратился в милицию с заявлением о том, что на его квартиру было совершено разбойное нападение: вечером позвонили в дверь квартиры, он открыл, а там якобы два кавказца с пистолетами…
– Почему «якобы»? – перебил Степу Ващанов.
Марков усмехнулся и достал из пачки новую сигарету.
