Из жара подполковника бросило в холод – рубашка еще не успела просохнуть от пота, а Ващанова уже зазнобило, и он торопливо натянул на себя снятый после ухода Маркова пиджак. Согревшись, Геннадий Петрович тщательно взвесил все за и против и пришел к выводу, что оснований для особых опасений пока нет. «Эгина» – это, конечно, хорошо, но таких «эгин» целый «Эрмитаж», а вот людей его, Ващанова, уровня у Антибиотика при всей его крутости все же не десятки… И Виктор Палыч должен это хорошо понимать… Немного успокоившись, подполковник продолжил подведение итогов.
Неприятным обстоятельством, безусловно, было то, что Марков сумел-таки просчитать вероятную причастность Антибиотика к убийству Дмитрия Варфоломеева. Правда, доказательной базы у Степы никакой, но все же… Такие упертые, как этот Марков, способны доставить много неприятностей… Опять же Степа у Никиты Кудасова работает, наверняка с ним в свое время поделился всем, что надыбал. А Никитка – как бульдог: если вцепится – не оттащишь… С другой стороны, ни Марков, ни Кудасов явно не знали ничего про «Эгину», и они, будучи лишенными важного куска информации, мозаику сложить не могли. Во всяком случае, пока… Правда, Никита давно уже вокруг Палыча круги наматывает, обложить его пытается, но особых результатов эти его маневры пока не дали (если не считать, конечно, посадки некоторых людей из ближайшего окружения Антибиотика, таких как Валера Ледогоров – его в девяностом закрыли – и Олег Званцев, этого посадили недавно, и, кстати, в обоих случаях Степа Марков не последнюю роль сыграл), но курочка, как известно, клюет по зернышку… Нет, с Никитой придется что-то решать, что-то придумывать… Если просто сидеть и у моря погоды ждать, можно ведь и шторма дождаться…
Геннадий Петрович вздохнул и заставил себя переключиться на предстоящий вечером разговор с Колбасовым. Володя, конечно, был своим, но не рассказывать же ему в открытую! Это было бы чистым безумием… Значит, нужно запустить Колбасова в игру втемную, но Володя – опер крученый, его на фук не разведешь, стало быть, надо состряпать легенду поубедительнее… А убедительнее всего, как ни странно, людьми (и операми, кстати, тоже) воспринимается не ложь и даже не чистая правда… Убедительнее всего воспринимается смесь правды и правдоподобного вымысла…
Ващанов размышлял долго и наконец остановился на одном из вариантов. Безупречным его, конечно, назвать было нельзя, кое-какие дырки оставались, но ведь и Колбасов – не инспектирующий прокурор…
Володе нестыковки тщательно искать резону нет… Он карьеру сделать хочет, а в России, чтобы сделать карьеру, нужно с начальством дружить…
В напряженных размышлениях и обычной оэрбэшной текучке день пролетел быстро, а в 19.00 Геннадий Петрович уже подъезжал к маленькой, но очень уютной частной баньке на Садовой. Колбасов ждал внутри – в отдельном кабинете радовал глаз аккуратно сервированный столик, запотевшие бутылки, казалось, просто кричали: ну откройте же нас скорее!..
Сначала Ващанов с Колбасовым хорошенько попарились, вернее – парился и расслаблялся-то в основном Ващанов, а Володя героически охаживал начальника веником, сам же не прилег на полати, считай, ни на минуту…
Потом они, закутавшись в простыни, сели за стол и не спеша, без суеты и под хороший разговор о бабах ухайдакали бутылочку ледяной «Смирновской». И только после этого Геннадий Петрович приступил к разговору, из-за которого, собственно, и был задуман поход в баню:
– Слушай, Вова, есть у меня одно дело перспективное… Думаю на него тебя поставить… Дело сложное, но ты справишься, я уверен…
– Товарищ подполковник! – Колбасов выпрямился в кресле. – Не сомневайтесь, что поручите – выполню!
Геннадий Петрович снисходительно улыбнулся и похлопал Колбасова по влажному голому плечу:
– Спасибо, я в тебя верю… Так вот – есть информация о банде некоего Барона, не слыхал?
– Нет, – покачал головой Колбасов. – А с кем он?.. «Тамбовцы»? «Казанцы»?
Ващанов сморщил нос и помахал рукой:
– Он сам по себе. Странно, что ты о нем не слышал. Этот Барон – вор в законе, судимостей немерено, сам-то он уже дедушка, но голова еще вполне варит… Банда у него хоть и небольшая – четыре рыла всего, – но серьезная. На вооружении даже автоматы имеют – два ствола… По моим данным, за Бароном лично несколько мокрух. Их, в принципе, и доказать можно будет – со временем… Надо Барона этого приземлить и толково с ним поработать. Если справишься, тебя отметим особо…
Колбасов прижал руку к груди и даже чуть привстал в кресле:
– Геннадий Петрович!.. Я же не за награды работаю… За державу обидно, в которой такие, как этот Барон, беспредел сплошной установили… Была б моя воля – лично каждого такого урку мочил бы…
Ващанов улыбнулся и с хрустом свинтил пробку с новой бутылки водки. Разлив слезу по рюмкам, он укоризненно покачал головой:
