Ворота в закрытый по причине отсутствия нагрузки третий цех закрыли, инженер осмотрел станки ещё раз и кивнул, что да, они двойного назначения, английские и могут быть дооборудованы под нужные Игорю и мне цели.
Я впервые слышал, что сигаретные станки могут так использоваться, но ему виднее. Особенности мира, наверное, особенности взаимоотношения мировых держав.
— А почему, — спросил я Игоря, — англичане так запросто позволили вывезти станки двойного назначения?
— Как и многое в Кустовом, — пояснил он, поправляя очки, — эти вещи не очень-то законны. На них стоит оттиск «Albert Levy Thomas».
— И?
— Это фабрика такая. Не думаю, что они станки легально продали. Да и оборудование старое донельзя.
— Украденное?
— Не думаю, что это были обычные воришки. Скорее собственными же завхозами, списано, контрабандой вывезено и продано.
— Завхозы во всем мире они такие… Хозяйственные ребята.
— Да.
— Понятно, контрабанда и контрафакт. Вы правы, в Кустовом такого примерно половина.
— Ну, механизмы пару лет назад заменили на самодельный аналог, можно сказать подвергли капитальному ремонту. По-деревенски, конечно, но работать будет.
…
Я написал владельцу завода расписку, его рабочие демонтировали станки, пока его отдел продаж выписал мне крупную партию сигарет, после чего я попросил запереть цех и
На картинке Альберт был высок, кудряв, атлетичен, молод и улыбался, чего я за ним не наблюдал. Ну да ладно.
В своём городе я коротко переговорил с Федором и попросил готовиться к полёту, потом
В короткий момент сложилась ситуация, когда товар я уже вывез, но не заплатил и я вполне мог бы старого упрямца наказать и кинуть, но… Это не мой стиль.
Мы отпустили инженера и поехали в банк со счетами на оплату, которые я оплатил там же, чем обогатил Альберта на почти восемьдесят тысяч, считая вместе и старые станки, и запас сигарет.
Потом мне пришлось метаться между базой единорогов,
Если для первоначального роста его уровня хватало по одному макру, к тому же — бесплатному, потом снова хватило одного, потом уже три… То сейчас этот проглот сожрал шестнадцать макров и едва согласился перекинуть меня и Игоря в каганат.
Шило удобно устроился у меня на поясе и стал повышать свой уровень, недвусмысленно намекая, что его статус сейчас — «не беспокоить».
В городе я, еле переставляя ноги от усталости, побрёл к Фёдору.
— Ну что, летим? Я готов, самолёт тоже.
— И я, — слабо кивнул в знак согласия. Работа у меня скорее, как у пассажира, так что, поправив пиджак, я полез в гнездо второго пилота.
Фёдор отрицательно показал головой.
— Полёт долгий, одежда по второму формату.
В полёте на высоте в любом случае зябко, для чего нужен и шлем с очками, защищающий лицо и куртка, которая всегда жила на сидении. Но иногда Федор принимал решение, что полёт будет выше, а погода холоднее. С учётом того, что всё в самолёте продувалось и обогрева не было как явления, пилоты вообще одевались в волчьи шубы, унты, защищали шеи, а шлем-маска была тёплой и на меху.
В общем, облачились мы в это снаряжение, даже Иван Иванович помог и нас проводили в полёт. Место назначения затерянный среди холмов, полей и лесов город Чунцин, а точнее какая-нибудь деревня в его окрестностях.
Вообще-то лететь туда — три тысячи километров, то есть больше предельной дальности нашего биплана, но, на наше счастье, там есть несколько аэропортов, обслуживающие летающих контрабандистов.
Среди прочего мы собирались оставить им в качестве информации для пилотов сведения о нашем аэродроме.
Спать в полёте, если ты летишь в душноватом салоне на потёртом, но анатомично созданном кресле, где-то вдали хнычет малыш и ты скушал курицу из предложенного обеда, это нормально.
А вот спать, вцепившись в боковые ручки гнезда пилота, облокотившись о скрипучее кресло, и стараясь не шевелиться, чтобы не тронуть органы управления, особенно педали, это целая наука.
В полёте в течение трёх часов я не то, чтобы поспал, я скорее временно стал мумией. Глотка пересохла, я определённо простужусь.
Но мы летели, упрямо забирая на юго-восток, летели над монгольскими степями, я даже пару раз видел табуны.
Полёт был для меня чередой бесконечных событий, которые я воспринимал смутно. К счастью, меня всюду тащил Фёдор, который с одной стороны видел моё состояние, а с другой осознавал свою ответственность за это мероприятие.
