— Царь-батюшка, — нахмурился я, — а помните наш разговор про конституционную монархию? И что война, инициированная британцами, была совершенно предсказуема, предугадана нами?
— Было дело. Но теперь англичане обвиняют в войне тебя, батенька. Нападения на торговых представителей Британии, похищения степняков, убийства, пытка гражданских, каннибализм, грабежи.
— Принцип безумного крика. Чем абсурднее обвинение, тем труднее по ним оправдаться. Тем более, простите… каннибализм⁇!!
Император выдохнул, трижды резко сжав и разжав кулаки.
— Пётр Алексеевич, разрешите присесть?
— Валяй.
Я сел, хотя и помнил по советам Баранова, что это не по правилам. В топку правила, мне надо, чтобы мои глаза были на уровне его.
— Разрешите доложить толком, как идёт развитие каганата и чем я могу перевесить абсолютно все обвинения?
— Так уж и абсолютно⁈
— Государь простил бы меня, даже если бы я убил сыновей-наследников трёх союзников империи, и надругался бы над дочерями.
— Там не будет столько детей, — кривовато усмехнулся он. — Ну валяй, адвокат, рассказывай.
— Посольство я основал, оно работает.
— Молодцом, помню про твоё обещание.
— Казачество создано, — последовательно загибал пальцы я, — вооружено, патроны для них изготавливаю своими силами.
— Похвально, патрон в государстве в дефиците. Наш руководитель войска?
— Так точно, рекомендованный секретной службой, защитник Отечества, Дмитрий Чуй, герой войны в Степи, комиссован по ранению, что не помешало ему стать атаманом.
— Подходящий.
Я еле заметно выдохнул. Никакая магия императора не возьмёт, а вот психология… Я докладывал ему так, как подчинённый начальнику, чтобы он чувствовал, что контролирует и меня, и ситуацию. И если каганат будет ощущаться им, как контролируемый проект, он будет его защищать.
— А министерские посты? — напирал император.
— Четыре министерства за нами, я задружился со степняком, министром обороны, плюс два сына кагана отправлены учиться в столицу военному делу и экономике.
— Похвально. Законы?
— Мы остановимся пока что на одной только конституции, не будем усложнять.
— Экономика?
— А вот это самое главное. Каган даровал мне кусочек земли.
— Большой?
— Большой, чего уж скромничать, но там всё больше горы да камни. Но ничего, мне хватает. Основан торговый пост, на нём аэродром, есть речной порт, строятся дороги в Степь и к русской Сибири. Туда же нужно будет построить железную дорогу.
— Торговля с Китаем и Степью? Конкуренция британцам. А производство, сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых?
— А вот тут у меня и припрятан аргумент против любого обвинения любого лица.
— Что, весомый?
— Рекордно весомый. Вам понравится.
— Внимание! — громогласно провозгласил старый, но крепкий слуга, причём слуга не рядовой, какой-то матёрый, выглядевший как человек, который баюкал три поколения великих князей и способный возражать даже государю. — Чрезвычайное заседание по вопросу международного конфликта объявляется открытым!
Большая редкость, чтобы в присутствии императора российского его подданные сидели. Это такой средневековый пережиток, стоять в присутствии короля, монарха.
Пережиток отмирал, но ещё давал о себе знать. Такое вот собрание — это мероприятие пограничное, комбинированное.
Мы находились на третьем этаже здания в просторной, тёмных тонов зале.
Два полукруглых стола, буквой «с», образовывали круг, но разорванный. В разорванной части две напротив друг друга — трибуны, одну из которых занимал я, что слегка утомляло, а другая пока что пустовала. За столами же народ с комфортом сидел.
Полукруглый стол справа от меня занимал император и ряд высших чиновников, среди которых не доставало Мышкина и Орлова. А стол слева от меня занимали откровенно иностранные надменные морды, которые перешёптывались и пялились на меня.
Да, посмотреть было на что. В костюме несколько дырок, на мне грубо в один стежок зашитая рана на виске, левая рука запачкана плохо вытертой кровью.
А ещё за моей спиной был мой саквояж, к тому же и не пустой.
Когда слуга объявил об открытии, в зал вошёл тридцатилетний полноватый парень с безвольным подбородком.
— Посол Соединенного королевства в Империи Российской сэр герцог Арчибальд Стюарт Форбс.
Для полноты картины слуге не хватало посоха, которым он бы гулко вдарил по полу.
Я неторопливо записал, как зовут этого хлыща в новый блокнотик, который заменил утопленный.
Посол, ни на кого не глядя, прошёл к пустующей трибуне напротив меня.
Таким нехитрым образом было визуально выстроено противостояние меня и этого надменного хрена.
Задрав нос до небес и откашлявшись, он положил напротив себя папку с золотыми уголками и неспешно открыл её:
— Итак, я имею честь, от имени его величества, короля Соединённого Королевства Великобритании и Се…
— Минуточку, — бесцеремонно перебил говоруна я, — я прошу так же представить и меня. Как минимум, иной вариант мне представляется невежливым.
