— Не проблема. У меня в Бийске есть знакомое ателье, которое держат вьетнамцы, они местной полиции массово форму шьют. Сейчас смотаемся и нам тоже пошьют.
…
Первая задача, которую я решал, как премьер, это снять мерки с каганской задницы. Ну и остального кагана, само собой.
Вежливые и немногословные (они по-русски знали от силы слов тридцать), вьетнамские работницы обмерили его и, заодно меня, своими лентами, делая записи на бумажках и переговариваясь.
— Хунь, объясни ты ей, что я не военный. Она же по-русски ни бельмеса. Меня не надо мерять.
— Нада, насяльника. Паладную фолму генелальскую сцить.
— Мне нельзя генеральскую.
— Ты же главная, насяльника? Генелал.
— Нет, главный он, — я ткнул в кагана, тот, довольный полученным вниманием, приосанился.
— Тогда какую вама фолму, насяльника?
— А что, есть выбор?
— Есть! — Хунь притащил мне каталог, подписанный непонятными иероглифами.
Некоторое время назад я через китайцев вышел на них и оплатил авансом пошив трех комплектов одежды на бийскую полицию на каждого, чем заслужил среди последних уважение и прозвище «меценат». Учитывая численность, для ателье это был крупный опт.
Но ушлые вьетнамцы, конечно, понимали, что раз бабки даю я, то и главный я, тут без вариантов.
Посмотрел подсунутый верховным вьетнамским ательером каталог.
— А это что? Казачья?
— Да, — кивнул Хунь. — Мы есть некотолым казакам сцить. Атаману сцить.
— Ага, вот откуда у Чуя парадная форма. А пошей и мне такую.
— Улядник?
— Да. Казачий урядник. Выше я никак не заслужил. А на урядника я вполне настрелял за счёт рейда на «козлике».
— Ну, насяльнику виднее. Сделаем самую класивую и с бахломой.
— Не надо с бахромой. Просто красиво.
— Ну что, — каган поправил одежду, — Пошли в город. Кофе попьём с пирожным. Юба все время в делах, много лет не пил кофе в большом городе.
…
— А вообще, сынок, ты меня порадовал, — мы пили кофе на набережной, а на монарха нашло философское настроение. — Войну выиграл, казаков вооружил. Франковагонов этих собрал.
— Франтирёров.
— Ага. В общем, молодец. Одна беда, одно лишь дело меня печалит.
— Что такое?
— Мотоцикл, конечно. Ты же мне мотоцикл обещал. Понимаю, сыну некогда, всё в делах, в заботах, в пьянках и гулянках. Совсем забыл своего старика.
— Это самое… каган-отец. Пошли купим. Я знаю салон, где продаётся.
— У меня из-за войны… совсем казна оскудела, кобылы не родят, пастбища запустели.
— Да-да, я помню, налогов нет и так далее. Я всё оплачу из своих.
— Да? Пошли конечно. Мне белого надо, как конь.
…
Среди подписанных каганом указов был и указ о наделении дяди Миши земельным наделом. Поскольку Юба был очень занят делами государственной важности, то есть выбирал сначала фасон военного мундира и штанов к нему, а потом ещё и мотоцикл, то всё документы были у меня.
Ближе к вечеру я вернул кагана во временное стойбище, куда постепенно стягивались и его «гвардейцы», которые выглядели как потрёпанные жизнью цыгане.
— А где дядя Миша?
— Удалой найом Михаил на дальней заставе, с Архаем, — махнул рукой один из степняков.
— А насколько она дальняя?
— Далеко, полдня ехать.
— А ты мне дорогу не покажешь, мил человек?
— Ой, найом Аркадий, я совсем обессилен, падаю от усталости. Сил есть только доползти до подушки. Мы сегодня сотни вёрст проскакали. Рад бы, да не могу.
— Да? А у меня есть три пачки табака. Ну, пойду поищу кого-то менее уставшего.
— Стой! Не надо никого. Поехали. Что ж я, найому не помогу?
— Ну, тогда алга. Погнали.
Он скакал верхом, я катился следом на мотоцикле, и мы добрались менее чем за полчаса. Видимо дальний пост не такой уж и дальний.
Мне открылась полянка, ровный участок в центре которого тёк ручеек шириной не более двадцати сантиметров, шустрый и чистый.
Боец получил «оплату» и ускакал ещё быстрее, чем на дальнюю заставу. Видимо, открылось второе дыхание.
В месте, где плотно росли два десятка сибирских кедров, на круглой площадке, где ручей тёк ровно посередине, был красиво и аккуратно «сложен» шестиугольный свежий сруб, причём деревья вырублены не тут, и нигде не видно следов вырубки.
Шестиугольник образовывал укрепление, форт, он не имел на первом этаже дверей, попасть можно было только на второй этаж при помощи убирающейся лестницы.
Всего ярусов-этажей было три, крыша остроконечная и обита из неизвестно откуда взявшейся жестью, крашеной в буро-зелёный цвет.
Найти форт, не зная о нём, было сложно, он был прикрыт деревьями. Первый этаж не имел ни окошка, ни даже щели, только на втором и на третьем были узкие окна-бойницы. Великолепно для ведения оборонительного ружейного огня. Учитывая, что под зданием протекал ручей, форт имел и собственное водоснабжение, а его стены пропитаны каким-то мыльным составом. Вероятно, противопожарным.
— Эй! Открывайте, свои пришли! — лестница была опущена, но я предпочёл заявить о себе, чтобы не пристрелили.
Высунулся степняк, увидев меня, кивнул, быстро сказал что-то внутрь и уже скоро меня встречали дядя Миша и Архай.
…
