Двуликих в городе было много, несмотря на расположенные рядом закрытые человеческие поселения. Вечерний город был по своему красив, отличаясь от Лоусона детальными проработками фасадных порталов, почти отсутствием на домах защитных артефактов и тотальной неожиданной любовью хозяев к бирюзово-зеленым окрасам ставень.
Из кареты мне помог выйти Итан, тепло его руки я почувствовала даже через перчатку. Смущенная, я быстро убрала руку, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
Расселение было долгим. Почему-то принимающая сторона не ожидала прибытие в команде девушки и номера были выделены только парные.
Портье соглашался, что невозможно девушке провести ночь с молодым человеком, будучи не связанным с ним брачными обетами, но отдельного номера никак не давал. Пока Итан не рявкнул, что обратится с прошением вывести гостиницу из списка партнеров для городских мероприятий. И свободная комнатка нашлась на самом верху гостиницы, на получердачном этаже.
— Ты очень устала? — обеспокоенно спросил он, первым взял мою сумку, не давая подхватить ее Родди.
— Не обращай внимания, — я удерживала подол дорожного платья на темной лестнице, обещая себе, что всю Олимпиаду буду носить только брюки. Не хватало еще запутаться в подоле во время расследования и подвести всю команду.
Комнатка оказалась небольшой, но чистенькой, с белыми шторками, украшенными по низу фестончиками, на стенах — приятные цветочные обои.
— Общий сбор завтра днем, поэтому сегодня совещания не будет. Пусть народ отдохнет. Встречаемся за завтраком в шесть, тебе будет не сложно, Мари?
— Спасибо, Итан. Все хорошо, я привыкла рано вставать.
Его шарф-платок несколько смялся. И в порыве встречной заботы я аккуратно расправила края в вороте куртки.
Он дрогнул, я отчетливо услышала скрип сжатых зубов.
— Что же ты делаешь? — выдохнул он, на секунду замер, проигрывая борьбу сам себе и… на меня обрушился теплый ураган поцелуя. Требовательные твердые губы захватили в плен мои, удивленно открывшиеся.
Горячий язык сначала слегка мазнул по краю. Я пискнула, он замер. Но не почувствовав мгновенного отпора, а только поймав мое пораженное дыхание, Итан вдруг застонал, громко, тягуче, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь.
Меня целовали выпивая. Прижимая к себе, почти впечатывая в сильное, подрагивающее от удовольствия тело.
Когда я почувствовала, как твердо меня коснулось внизу, я испытала ураган совершенно противоречивых чувств. Разум кричал: «Остановись! Это же оборотень. Ему все равно кого обнимать». А кошка огрызалась и скребла меня изнутри огненными когтями желания, вырывая и отбрасывая куски уверенности и наполняя дрожью ноги.
Слабо отпихивая приора, упираясь руками в плечи, я одновременно втиснулась бедрами и застонала от наслаждения.
— Нет! — взвыла я, оторвав губы. А сама потиралась о восхитительную, бесконечно приятную выпуклость внизу.
— Котенок боится? — жарко прошептал Итан, не делая попыток притянуть мою голову обратно, но сжимая руками крепко ее с двух сторон, глядя в глаза. А его бедра продолжали выписывать совершенно восхитительные восьмерки и круги.
— Дда! Нет! Не надо, оо, — прошептала я. И застонала, пропев ему звуки о своих ощущениях прямо в ловящий мое дыхание мужской рот.
— Вот так, хорошо, — удоволетворенно хмыкнул он, резко отодвинувшись и оставляя меня пустой.
Погладил успокаивающе по плечу, щеке, коснулся пальцем мягкости припухшей от поцелуев губы.
Я сжалась и стояла, дрожа: кусая губы: желая одновременно и убежать и броситься ему на шею. Нет. Нет!
Каждая частичка моего тела чувствовала мужской взгляд, скользящий по моему лицу и моему телу.
Вдруг меня схватили и быстро поцеловав в губы, почти оттолкнули обратно.
— Сейчас не вовремя, ты не готова. Но мы обязательно продолжим. Это вместо «до завтра», — сказал Итан. Он стоял, широко расставив ноги, крупный, уверенный и удивительно сдержанный для только что произошедшей сцены. Только его внушительная эрекция убеждала меня в том, что произошедшее мне не привиделось.
Я промолчала, слыша только шум в ушах и чувствуя, как гулко бьется во мне сердце. И он вышел.
Посидев минут десять в прострации, я, наконец, справилась с мечущимися мыслями, уговорив себя не переживать на пустом месте. В конце концов, когда-то я с ним целовалась, и ничего страшного не произошло. Забыли и все. Так и сейчас забудем. Утром я буду тверда как кремень. Как его… оо.
Внезапно мой взгляд выцепил незнакомый, искрящийся предмет, лежащий на полу. В порыве эмоций с шарфа Итана мы сорвали зажимную заколку-артефакт. И если он за ней вернется, да еще в ночь, это будет совершенно невозможная ситуация.
Я схватила заколку и резко распахнула дверь. Постучу в номер, отдам и убегу. Чем не прекрасный план?
Но план так и остался планом. Я не смогла и шагу сделать из комнаты.
Потому что в полутемном чердачном коридоре, на крошечном подоконнике, метрах в четырех от моей двери, сливались в быстром природном танце юноша и девушка. Они забрались на самый высокий этаж очевидно в заблуждении, что их тут никто не застанет.
