Впрочем, вполне возможно, что в первые часы нападения и был негласный запрет на открытие артиллерийского огня по врагу, пока немцы не проявили себя окончательно, как агрессор.
Но если попробуете по воспоминаниям Болдина вычислить время, когда он, первый зам. Павлова, появился в штабе округа по звонку дежурного, то выйдет – около 4.00 утра! А ведь Павлов вроде бы уверял на следствии, что вызывал своих подчинённых в штаб округа сразу после звонка наркома, ещё в 1.00! А звонок Тимошенко, в котором тот ссылается на Сталина, как «запретителя» применять артиллерию против напавшего врага, был после 4.30! Болдин докладывает Тимошенко в этом же разговоре, что уже «…фашисты на аэродромах первой линии вывели из строя почти всю нашу авиацию…». Но в 4.00 утра об этом погроме авиации в штабе округа ещё не могли знать, так что скорее всего этот разговор состоялся уже около 5.30.
Дальше Болдин пишет:
«Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие „Красный пакет!”, содержавший план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно. В 3-й и 4-й армиях приказ успели расшифровать только частично, а в 10-й взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия.
Замечу, кстати, что и этот приказ ограничивал наши ответные меры и заканчивался такими строками: „Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить”. Но о каком прикрытии государственной границы могла идти речь, когда на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу территорию!..» 
