( Примечание: Главное отличие подлинного текста «Директивы № 1» что выдал Павлов в армии от варианта из «яковлевского сборника» в том, что Павлов совместив пункты « в)» и «г)» из «приказа наркомата», выкинул приказ о приведении ПВО округа в боевую готовность! Было – «в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточено и замаскировано; г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов». А стало – «в) все части привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов»… )
Так вот – «Директива № 1» поступила в Минск именно в 0.45. Как показано в ВИЖ № 5 в 1989 году. И данным из ВИЖ больше доверия ещё и потому что это согласуется именно с докладом Маландина от августа 41-го: «Около часа ночи из Москвы была получена шифровка с приказанием о немедленном приведении войск в боевую готовность на случай ожидающегося с утра нападения Германии». И именно около часа ночи Павлов и получил шифровку из Москвы с текстом «Директивы № 1».
Сообщал об отправке «Директивы № 1» в округа оперативный дежурный Генерального штаба (об этом пишет маршал М. Захаров). Но если Оперуправление ГШ ««В первом часу ночи на 22 июня»… «обязали в срочном порядке передать поступившую от начальника Генерального штаба Г К. Жукова подписанную наркомом обороны и им директиву», то офицеры-направленцы Оперативного управления также должны были звонить в округа. Именно «в первом часу ночи». Но из всего рассмотренного видно, что отправка (а значит, и прием в западных округах) «Директивы № 1» из ГШ прошла все же с задержкой. Не в 0.30 она попала в округа, как потом писали «жуковы-василевские», а «около» и после 1 часа ночи.
Это уж потом они сдвинули время отправки в округа на 0.30. А в 1941-м врать не стоило. При этом Маландин, сообщая точное время прихода «Директивы № 1» в Минск, подставляет уже расстрелянного Павлова и его штаб. Ведь Павлов выдал для армий окружной приказ только в 2.30. И Маландин подтверждает, что, приняв московскую шифровку «около часа ночи», в штабе округа с созданием окружного приказа «валандались» 1,5 часа. А ведь он, как человек, отправлявший эту директиву в округа, точно указал суть данной директивы – это была «шифровка с приказанием о немедленном приведении войск в боевую готовность на случай ожидающегося сутра нападения Германии». О «немедленном»! И послевоенный вопрос № 3 именно так и ставился: «Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня?».
Но в округах, даже издав к 2.30 приказ о приведении в боевую готовность, отправляли в армии его так, что там его получали уже под обстрелом, в 3.30-4.00. А в 10-й, в той самой, где были самые боеспособные части и где начштаба был «настырный» генерал Ляпин, получили директиву только утром 22 июня. Точнее, ближе к обеду.
