Мужчина жестом показал, чтобы я дотронулась до полотна. Я знала, что в галереях это делать строго запрещено, но пальцы сами уже нащупали толстый слой краски.
– Ничего себе, – произнесла я. – Вы так хорошо разбираетесь в живописи! А я только окончила юридический. Меня зовут Кэтрин.
Я протянула руку. Мужчина осторожно сжал ее.
– Кристиан. Кристиан Смит.
– Приятно. Так почему вы заинтересовались моим мнением о картине?
– Вы смотрели на нее больше двух часов.
– Хм… – задумалась я. – А глаза у меня были открыты или закрыты?
– И так, и так. Я думал, вы знаете: чтобы любоваться картиной, не обязательно все время на нее смотреть. Достаточно запомнить изображение, закрыть глаза, убедиться, что очертания отложились верно, а потом аккуратно накладывать, будто рисуешь, слой за слоем легкие фрагменты. Именно так заинтересовавшая вас работа надолго отложится в памяти.
– Именно так я, кажется, и делала… Мой телефон разрядился. Не подскажете, сколько сейчас?
– Без пятнадцати семь. Вот-вот объявят о закрытии.
И следом за его словами последовало объявление, что часы работы музея подходят к концу, посетителям следует направиться к выходу и их будут рады видеть снова в другой день.
– Видимо, современное искусство действует на меня усыпляюще. В следующий раз приду сюда лет через семьдесят, как соберусь переходить в мир иной, – неудачно попыталась пошутить я.
В проходе зала показалась женщина и жестом позвала моего собеседника. Кристиан еще раз посмотрел мне в глаза:
– Ну что ж, тогда до скорой встречи, лет через семьдесят.
Ниоткуда появились люди, которые спешили к выходу. А я все стояла и смотрела на огромное полотно и почему-то думала о том, сколько все-таки времени было потрачено на работу и как именно между слоями автор накладывал слой горячего воска. А кто, собственно, автор картины?..
Пальцы коснулись лазерной гравировки: «Кристиан Смит».
– Вот черт, как обычно.
В кампусе было как никогда тихо. Учебный год закончился, все студенты разъехались кто куда. Каждое лето после учебы я уезжала домой к маме. А в этом году впервые не взяла билеты заранее, хотя и знала, что здесь оставаться в это время уже нельзя. Я просто решила действовать по ситуации, жить одним днем, как делала Энни.
Лифт издал короткий сигнал. Пятый этаж, дверь напротив лифта. Я вставила ключ, чтобы открыть дверь. Но она была не заперта.
– Энн, это ты здесь?
Энни лежала на кровати вся в слезах.
– Господи, Энн, что случилось?
Она не отвечала. Я села рядом, стала гладить ее золотистые и мягкие, как шелк, волосы и ждала, когда она заговорит первой.
– Кэт, ты знала? – не поворачиваясь, куда-то в подушку произнесла Энн.
– Что знала?
– Да то, что Мэтт уезжает!
Я сжала губы. Я ждала этой минуты, но не думала, что он скажет ей уже сегодня. Месяц назад он ко мне подошел после пары и рассказал, что отец отправляет его летом в Лондон проходить практику в юридической конторе своего друга.
– Здорово, Мэтт! Видишь, ты раньше всех из нас нашел работу, ну или она тебя, – искренне порадовалась я за него и совсем не подумала, как отреагирует Энни.
– Кэт, только не говори Энн, пожалуйста. Ты же ее знаешь. Мне еще слова надо правильные подобрать.
Теперь я поняла, чего опасался Мэтт.
– Так ты знала? – всхлипывая, кричала Энн.
– Да, знала. Он рассказал мне.
– Когда?
– В прошлом месяце.
Энни схватилась за волосы и выдавила что-то наподобие рева, вскочила с кровати и принялась переодеваться.
– Но он вернется, Энн, это же временно! Вы снова будете вместе. А после такой практики его возьмут на работу куда угодно. Так лучше для вас двоих! Энни, он ведь мужчина, и отец правильно делает, что дает ему шанс реализоваться. Как он откроет фирму, если не наберется опыта?
Я пыталась выстроить самую логическую цепочку убеждений. Но мои слова звучали неуверенно. Я будто успокаивала не Энн, а себя, потому что глубоко внутри тоже знала, что Мэтт так скоро не вернется.
– Если бы ты рассказала мне правду раньше, все было бы по-другому. Он бы остался или взял меня с собой!
Энн злобно взглянула на мое растерянное лицо и, хлопнув дверью, ушла.
Она не вернулась ни ночью, ни под утро. Сперва это особо меня не напугало, но на следующий день все повторилось. На третий я позвонила Мэтту, абонент был недоступен. Дэн на мои вопросы, все ли нормально с Энн, убедил, чтобы я не беспокоилась, мол, она объявится сама, что, собственно, и произошло.
На четвертые сутки ночью меня разбудил телефон.
– Кэт? Кэтти, проснись. Это Энн. Пожалуйста, срочно приезжай, ты мне очень-очень нужна. Вызови такси. Я пришлю адрес.
– Энни? Что случилось?
– Расскажу, садится батарея. Я жду тебя.
Связь оборвалась. Через секунду пришло сообщение с адресом, а телефон Энни больше не отвечал. Я мигом влезла в черный спортивный костюм и побежала навстречу такси, которое успела вызвать буквально на бегу.
Через полчаса мы подъехали к освещенному высотному зданию на центральной улице. Телефон Энн так же был недоступен. И где мне ее искать?
– Можете подождать десять минут, пока я встречу подругу?
– Сперва заплати, – бесцеремонно ответил водитель.
