— К сожалению, в настоящий момент я не могу лично позаботиться о вас, доктор Крюгер. Но вы не должны утруждаться и спускаться вниз, если вам что-то нужно. На пульте управления есть кнопка вызова. Нажмите на нее, и кто-нибудь из стюардесс немедленно подойдет к вам.
— Мне не нужен
Кайя подняла поднос и, дрожа всем телом, вдруг откинула всякую профессиональную приветливость.
— А я этого
— Не могу, — ответил Матс как можно более спокойно.
Он посмотрел направо — вдоль прохода, ведущего к первому классу, — но не смог разглядеть ничего, кроме бархатной шторы, которая колыхалась словно на ветру. Самолет, слегка раскачиваясь и дергаясь, летел по суровому ночному небу, табло «Пристегните ремни» еще не погасло.
— К тому же я должна попросить вас немедленно занять ваше место. Турбулентность в любой момент может усилиться.
Взгляд Матса стал жестче.
— Вы говорите о самолете? Или о себе?
Кайя поймала его взгляд. Испуганная, потрясенная. Он прочитал в ее глазах, что она задавалась вопросом, тот же ли это человек, которому она когда-то доверилась.
В приглушенном свете торшера ее лицо казалось очень бледным, как будто специально выбеленным. Когда она схватилась за поднос, Матс заметил, что на одном ногте содран лак.
— Мне нехорошо от всего этого. Я не понимаю, доктор Крюгер. У меня такое чувство, что вы намеренно пытаетесь разбередить мои старые раны. В последние годы я все меньше думала об этом. Бывают дни, когда я вообще не вспоминаю случившееся. Но сейчас, всего несколько минут с вами — и в голове у меня снова те картинки.
Бокал с шампанским дрожал на подносе почти синхронно с ее нижней губой.
— Какие картинки? — лукаво спросил Матс, но она не повелась на его трюк.
— Нет, нет, нет. Пожалуйста, прекратите.
Он глубоко вздохнул и сделал вид, что уважает ее желание.
— О’кей, о’кей. Я понимаю. И да, мне очень жаль. Пожалуйста, выслушайте меня. Я больше не буду задавать вопросов и даже не о вас хочу поговорить.
— О чем тогда? — недоверчиво спросила она.
— Позвольте рассказать вам кое-что обо мне. Потому что я точно знаю, как вы себя чувствуете.
— Доктор Крюгер, пожалуйста, я…
Он указал на мягкий уголок, но она не последовала за ним.
— Наверное, вы знаете, что четыре года назад я потерял жену.
— Я читала некролог в «Тагесшпигель». Мои соболезнования. У нее ведь был рак?
— Да. Но умерла она от яда, который выпила.
— Значит, суицид?
Он кивнул:
— Катарина не могла больше выносить боли. Связалась с организациями за границей, которые помогают с эвтаназией, и достала необходимое средство. Все против моей воли.
— Почему вы мне это сейчас рассказываете? — спросила Кайя, косясь на штору. За последние часы с их первого разговора женщина уменьшилась на несколько сантиметров. Плечи поникли. Груз, который лежал на них, согнул и ее позвоночник. — Пассажир ждет свой заказ.
Она попыталась пройти мимо него.
— Всего одну минуту, Кайя. Пожалуйста. Этого достаточно. Между прочим, Катарина хотела от меня того же. Чтобы я был рядом одну последнюю минуту. Последнюю минуту ее жизни, но я не смог. Я не смог вынести, что все то, что я когда-то любил, звезда моей жизни, которая освещала мне путь, умрет и погаснет на моих глазах.
— Понимаю.
Матс чувствовал, как по щекам у него катятся слезы. Неудивительно, до этого он никому так не открывался. Все, что он говорил, было правдой. К сожалению.
— Я до сих пор не могу себя простить. Это было самолюбиво, эгоистично. Как и то, что я сделал после. Самый мерзкий поступок в своей жизни.
— Что это было? — спросила Кайя, и Матс заметил, что это сработало. Он открыл свою душу и завоевал немного утраченного доверия.
Он заметил и очищающее действие такого разговора. Слишком долго он таскал с собой чувство вины, не в состоянии излечить сам себя. Но как говорил его профессор:
— Я поехал к одной коллеге. Фелиситас Хайльман. Это психиатр, вы разговаривали с ней, когда позвонили на горячую линию экстренной психологической поддержки. Она моя добрая знакомая. Я чувствовал себя жалким, потерянным и одиноким. Ну и она меня утешила.
Кайя поставила поднос на буфет.
— Что вы пытаетесь мне этим сказать, доктор Крюгер?
— Это было четыре года назад, Кайя, и с тех пор я постоянно бегу. Я сбежал из спальни своей умирающей жены в спальню молодой коллеги, о которой знал, что она меня любит. И хотя не мог ответить на ее чувства, я сбежал от самого себя, погрузился в убогую, эгоистичную жалость к себе и переспал с ней.
Матс сглотнул.
