Это чтобы лишние уши не слышали. Теперь через коммутатор их разговор не будет транслироваться на весь взвод. Казаки выполнили приказ, открыли забрала, и сам Михеенко открыл забрало и зарычал:
— Это вы, что? Приказы не выполнять? А?
Он замолк, ожидая ответа, но Карачевский сразу начал коситься на Саблина, отвечай, мол, ты, а тот молчал, нечего ему ответить. Да, не выполнил приказ, было такое.
— Саблин, ну, отвечай! Как ты осмелился мой приказ игнорировать? Не слышал, что ли? Говори! — Продолжал прапорщик. — Я приказал вам отходить, слышал меня?
Он заглядывать Акиму под забрало, глаза его видеть хочет.
— Слышал, — нехотя ответил Аким.
— И что?
Тут Акиму ответить нечего.
— Командира убили, так ты удила закусил? Решил один воевать, жизнями товарищей рисковать надумал?
Саблин не знал, что значит «удила закусил», у стариков всяких приговорок было много, особенно у прапорщика-взводного, Аким догадывался, что это что-то про невыполнение приказов. Опять не ответил, а что тут сказать можно было?
А Михеенко не успокаивался:
— Отвечай, кто тебе право дал жизнями товарищей рисковать, а? Ты будешь похоронки потом писать? Ты будешь по хатам ходить, бабьи слёзы слушать? Выражать соболезнования?
— Я никого не звал с собой, — нехотя говорит Аким, — я один хотел пойти.
— Один? — Ещё больше злился Михеенко. — Ты что, не из нашей станицы, а? Ты что, не знаешь, что одного бы тебя товарищи никогда не отпустили бы? Никогда не бросили бы тебя оного во вражеском окопе? Чего врёшь мне? Один он пошёл бы! Не пошёл ты один, вон, Карачевского за собой повёл. Ослушник! — Он повернулся к Володьке. — А ты?
— Что? — Спросил тот.
— Почему не одёрнул его, не остановил почему?
— Я?
— Ты!
— Так, я это… — Мямлил Карачевский.
— Что ты «это»?! Что ты «это»?! — Зло повторял прапорщик.
Карачевский молчал.
Михеенко тряс пальцем то у носа Саблина, то у носа Володи и говорил:
— Всё будет в рапорте, я такое замалчивать не буду, всё будет у ротного, не надейтесь, что ваше невыполнение приказа вам не отольётся, или думаете, что герои вы? Обещаю, оба попадёте под взыскание.
Он не дал им времени на ответ, повернулся и пошёл.
Володька сплюнул от расстройства и сказал:
— Всё, не видать нам наград за взятый окоп и уничтоженный склад противника.
Акиму было немного жаль товарища:
— Да ладно, добудем.
— Думаешь?
— Конечно, воевать и воевать ещё, что-нибудь да подвернётся.
Карачевский ничего не ответил, достал из-за спины лопату, стал готовить себе место для следующего боя.
А у Саблина всё уже было готово, он сполз по стене окопа вниз, достал сигареты.
Казаки быстро обживали вражеский окоп, метрах в пятидесяти от скалы пулемётчики выкапывали гнездо для своего агрегата.
Пришёл снайпер Петя Чагылысов, сел рядом. Винтовку свою в коробе бережно положил на дно окопа. Снайпера с этими своими винтовками носятся как дурни с писаными торбами. Чагылысов всегда её в коробке держит. Ходит с ней как с большим, длинным чемоданом. Казаки над ним посмеиваются, но он всё равно из коробки винтовку лишний раз не достаёт. Петя человек был тактичный, посидел немного молча, сначала покурил и только потом спросил:
— Что, ругался взводный?
— Ругался, — ответил Саблин.
Чагылысов помолчал понимающе и продолжил:
— Взводный сказал мне, что Володю у тебя могу забрать, говорит, что в штурмовой группе никого не осталось, бери, говорит, Карачевского себе вторым номером.
— Ну, забирай, — ответил Саблин.
— Сам понимаешь, Аким, мне без второго номера никак, — объясняет снайпер, — я ж поля не вижу. Только то, что на мониторе. А что вокруг…
Аким машет рукой.
— Понимаю, Петя, бери Володьку, он глазастый. Только объясни ему, что делать. — Говорит Саблин.
Где-то высоко в небе привычно уже свистит мина. По звуку понятно, восемьдесят вторая, китайская. Хлопает на скале.
— Ну, начали, кажется, — сказал Чагылысов и протянул руку Саблину. — Давай, пойду я.
Аким жмёт руку, через ультракарбоновую перчатку не чувствуешь человеческого тепла, но вот твёрдость рукопожатия всегда почувствовать можно.
— Давай, Петя, — говорит Аким и закрывает забрало шлема.
Он уходит к Карачевскому, Саблин остаётся один.
Тут же наверху, прямо над ним, на скале, хлопает ещё одна мина. Эта уже близко. Так близко, что на него сыпется песок и кусочки породы. Саблин поднимает голову, смотрит вверх. Нет, скорее всего, к нему мины не прилетят, он слишком близко к каменной стене. Они буду либо цеплять скалу, либо улетать правее.
Он хотел уже порадоваться удачному месту, как услышал в коммутаторе голос их взводного радиоэлектронщика Юры Жданка:
— Передовая! — Это как раз Жданок говорил ему, так как Аким был выдвинут вперёд, на запад, дальше всех.
— Внимание! Высокая электромагнитная активность на западе.
Аким уже знал, что дальше скажет Жданок, Саблин машинально щёлкнул предохранителем на дробовике.
— Множественный сигнал от земли, повторяю, сигнал от земли.
Хорошо, что Карачевский ещё не ушёл со снайпером, он стоит с Петей невдалеке и говорит Саблину:
— Аким, никак «крабы»?
— Похоже на то, — отвечает Саблин.
