– Я вижу. Зачем ты его в шкафу держишь?
– А где мне его держать? В холодильнике?
– Хорошо. Сформулирую вопрос по-другому. Зачем тебе череп, Афанасьева? Чтобы довести меня до инфаркта?
– Очень надо! Между прочим, тебя сюда никто не звал. И по шкафам лазить не просил. А череп мне нужен.
– В качестве мотивации для диеты? Так для этого лучше скелет в прихожей поставить. Заодно вешалкой для одежды поработает.
– Череп мне нужен для рисования. Учусь рисовать лицо человека. И только. Никаких диет. От диет у меня характер портится.
– Куда ещё больше портиться-то? А ты полна сюрпризов, Афанасьева. Кто бы мог подумать, что ты у нас художник. Может, ты ещё книги пишешь? О несчастной любви.
– Может, и пишу, – буркнула я, мысленно делая зарубку в памяти найти и уничтожить альбом, в котором хранился компромат на меня – наброски, посвящённые Семёнову.
– Кстати, кошмарно выглядишь, Афанасьева. Пострашнее черепа.
– Иди ты к чёрту!
– Повременю, пожалуй. Поднимайся, завтрак готов. У нас мало времени.
Мы выехали через полчаса. В этот раз направились не на Рублевку, а в сторону так называемой Золотой мили – городского заповедника для невероятно состоятельных и весьма уважаемых людей, частенько становящихся героями громких антикоррупционных скандалов.
– Семёнов, верни мне ключи, – потребовала я, когда мы развивали скорость, вырвавшись из очередной пробки.
– Хорошо, – неожиданно покладисто сказал айтишник, вытащил из кармана небольшую связку и протянул её мне на раскрытой ладони.
Я собиралась было забрать своё имущество, как вдруг машина резко вильнула, рука парня дрогнула, и ключи упали под водительское сиденье.
– Ты специально это сделал? – возмущенно взвизгнула я.
– Ничего подобного. Все произошло абсолютно случайно. Не верещи, щас я их найду.
С этими словами Семёнов, не сбавляя скорости, нырнул под приборную панель. Я в полном шоке наблюдала за тем, как автомобиль без водителя мчится навстречу гибели. Впереди показался зад какой-то машины, мы стремительно приближались к нему.
– Семёнов! Вылезай немедленно! Иначе мы убьёмся и других покалечим!
Напарник вынырнул из-под руля, плавно сбавил скорость, приноравливаясь к движению в общем потоке.
– А как же ключи? – ехидно поинтересовался он.
– К чёрту их, – махнула я рукой. – Потом отдашь.
Семёнов кивнул с серьёзным видом. И почему меня не покидает ощущение, что он намеренно их уронил?
В просторных и безумно дорогих квартирах очередных потерпевших нас не ждало ничего нового. Картина дня сегодняшнего полностью совпадала со вчерашней. Роскошная обстановка, высокомерное поведение хозяев. И никакой информации, которая помогла бы распутать это безнадёжное дело. Ближе к вечеру позвонил ведун, чтобы сообщить о новых пропажах. Семёнов записал адреса.
– Оставим на завтра. У меня уже язык заплетается и мысли путаются, – пожаловался парень.
Я кивнула, чувствуя то же самое.
Есть хотелось неимоверно. Живот больше не урчал. Просто смирился со своей печальной участью и переключился в спящий режим. От голода слегка покачивало. Ни в одном из богатых домов нам и стакана воды не предложили, что уж говорить о низменном бутерброде с колбасой. Но мы не жаловались. Мы же при исполнении.
Семёнов, то ли догадавшись о моём состоянии, то ли сам будучи на последнем издыхании от голода, направил автомобиль в сторону японского ресторана. Мы уминали еду, попутно обсуждая детали расследования. По всему выходило, что до разгадки нам ещё ой как далеко. А дети тем временем продолжают пропадать. Из запертых домов, из собственных постелей.
– Наверное, стоит посмотреть записи с видеокамер, – сказала я и замолчала, так как возле нашего стола возникла девичья фигурка. Не следует обсуждать детали операции при посторонних.
Должно быть, сменился официант. До этого нас обслуживал молоденький паренёк. Но моё предположение оказалось неверным. Стоило поднять глаза, чтобы убедиться: нас решила почтить присутствием звезда нашей конторы – Ларочка, которую охотничий инстинкт, не иначе, привёл в одно с Семёновым заведение.
Девушка похлопала пушистыми (однозначно наращёнными) ресницами и приветливо улыбнулась. Семёнову, не мне. Меня она предпочитала не замечать.
– Алёша, привет, – нежно пропела секретарша. – Рада тебя видеть. Позволишь присоединиться?
– Лариса, какая неожиданная и приятная встреча!
Хм, я бы так не сказала. Встреча, безусловно, неожиданная, а вот насчёт того, что она приятная… Пожалуй, Семёнов поторопился с выводами.
Напарник рассыпался в галантных приветствиях и комплиментах, убеждая Ларочку, что будет счастлив лицезреть её в своём обществе. Моё мнение никого не интересовало. Вдруг стало обидно, до жжения в глазах. Со мной он так никогда не общался. Я была для него своего рода приятелем, друганом, в разговоре с которым можно не стесняться в выражениях, обсуждать всё подряд и не церемониться.
