– Наглая нынче молодежь пошла, – поддакнула я, чем заслужила злобные взгляды. Жаль. Так хотелось пообщаться на предмет воспитания и нравов подрастающего поколения. Но, видно, не судьба.
Семёнов вскоре вернулся. С видом триумфатора забрал у меня злополучное направление и порвал его на мелкие клочки.
– Всё в порядке. Можешь не опасаться медицинского преследования.
– Какое облегчение!
– Идём, – сказал он, взял меня за руку и потянул в сторону выхода.
– К-куда?
– Куда скажешь.
– Я домой собиралась.
– Значит, домой.
На всякий случай промолчала. Очень уж настораживала эта агрессивная решительность. Вспомнился рассказ Захара Матвеевича о том, как Семёнов ломал пальцы беззащитному упырю. Ну и телефон мой злополучный тоже вспомнился. Упыря мне было не жалко, но поведение парня немного пугало.
Молчала я и тогда, когда, подрулив к дому, Семёнов направился не в подъезд, а прямиком в алкогольный супермаркет. Безошибочно отыскал среди ровных рядов бутылок моё любимое вино и пошёл к кассе.
– Я не хочу, – решила прервать молчание.
– Зато я хочу. Хочу напиться до бессознательного состояния.
Не поняла, он так шутит?
– Боюсь, вино для этого не подходит, – заметил консультант.
Зря он так!
К сожалению, Семёнов был с ним солидарен. Попросил завернуть ещё бутылку «Хеннесси» для комплекта.
– Семёнов, ты меня пугаешь, – честно призналась я.
– Не всё же тебе в этом лидировать. Могу я ненадолго перехватить инициативу?
– Пожалуйста-пожалуйста.
После этого Семёнов пошёл домой. Ко мне. Напиваться до бессознательного состояния. Какое-то сомнительное счастье.
Войдя в квартиру, сорвал с себя куртку и бросил её на пол. А сам отправился на кухню. Пока я поднимала и вешала его верхнюю одежду, он практически до краёв наполнил винный бокал коньяком и опрокинул в рот, а затем подошёл к окну, настежь распахнул его и закурил, стоя ко мне спиной. Я забралась в кресло с ногами, обхватила себя руками. Поведение напарника удивляло и настораживало. Вдруг ещё буянить начнет, когда достигнет желаемой кондиции.
Семёнов выкинул окурок в окно, закрыл створку, вернулся к столу. Снова наполнил бокал и собрался было отправить его в рот. Я смотрела на парня круглыми от ужаса глазами. Паника нарастала.
– Семёнов, остановись!
– Не хочу.
– Если ты тут свалишься, я не смогу дотащить тебя до дивана, – предупредила я на всякий случай.
– И не надо. Подложишь подушку под голову, накроешь одеялом.
– Может, ещё рядом лечь?
– Я не возражаю.
Он посмотрел на меня бешеным взглядом, от которого я втянула голову в плечи. Что с ним происходит?
Семёнов поставил нетронутый бокал на стол, шагнул в мою сторону. Сильным рывком выдернул из кресла, смял в охапку и поцеловал. Губы его оказались неожиданно мягкими. Он целовал меня с какой-то болезненной нежностью. С обречённостью. Так, словно это был наш последний поцелуй. Словно я умирала. И я действительно умирала в его руках, задыхаясь от прикосновений горячих ладоней и солёных, хранивших привкус крепкого хмеля и табака губ. Я растворялась в собственных ощущениях, мечтая, чтобы они длились как можно дольше. Но Семёнов неожиданно прервал поцелуй, разжал руки, и я рухнула обратно в кресло.
– М-м-мы же друзья вроде бы, – я была совершенно сбита с толку.
– Ага, конечно, – согласился парень, но я почему-то ему не поверила. И правильно сделала.
Семёнов схватил меня за локоть и поволок в комнату. К дивану.
Я сидела, уронив руки на колени. Челюсть отвисала по мере того, как герой самых смелых моих фантазий избавлялся от одежды.
Представ передо мной во всей своей природной красоте, он принялся стаскивать с меня футболку. Расстегнул джинсы и стянул их, дёрнув за штанины. Затем повалил меня на диван, накрывая своим телом. Божественно слепленным телом, которое я, руководствуясь исключительно собственным воображением, много раз рисовала в альбоме для скетчей.
– Семёнов, ты что делаешь? – шёпотом поинтересовалась я, завороженно глядя в его лихорадочно блестевшие глаза.
– То, что давно должен был сделать, – уверенно ответил он, запечатывая мой рот своими губами.
– Не надо мне твоих одолжений! – возмутилась я, уворачиваясь от поцелуя и пытаясь отпихнуть его от себя.
– Какие одолжения? – не понял он. Приподнялся на руках, давая мне иллюзию свободы и пристально вглядываясь в лицо. – Ты сдурела, что ли, Афанасьева? Давай ты помолчишь немного и не будешь портить момент.
Пришлось подчиниться.
Я обхватила Семёнова руками и ногами. На всякий случай. Чтобы не сбежал, одумавшись. Но он, кажется, и не собирался. Расслабленно перебирал пальцами мои волосы, мечтательно глядя в потолок.
– Как-то стремительно всё вышло, – брякнула я, не подумав.
Семёнов переменился в лице.
– А ты очень тактичная, как я погляжу, – со смешком произнёс он. – Повезло же мне с тобой.
Я фыркнула и уткнулась носом в его плечо. Потом подняла на парня глаза. Он выжидающе смотрел на меня.
– Я совсем не это имела в виду! Правда!
