– Лично мне на это наплевать, мистер Филипелли. Я прожил здесь пятьдесят лет, и за все это время не видел ни одного индейца, который хоть пальцем о палец ударил бы. По мне, так лучше бы их вовсе не было, сплошная головная боль. Но я практический человек. Они здесь есть и никуда не денутся, и мне приходится с ними жить. А знаете, мистер Филипелли, отчего они в потолок плюют? Оттого, что вы, сердобольные либералы из Вашингтона, испытываете комплекс вины за то, что случилось бог знает сколько лет назад. Точно так же никак не забудете, что когда-то кинули эту громадину на Японию. Вот теперь вы и решили, что должны им все давать. Землю, машины, ежемесячные пособия – все. Я не говорю, что в свое время мы правильно обошлись с этими людьми. Ни один человек, находясь в своем уме, не станет этого утверждать. Слушаешь иные истории о том, как солдаты вырезали целые деревни, насиловали, – ушам не веришь. Самый настоящий кошмар. Когда говорят, что белые – высшая раса, я просто смеюсь. Но беда вот в чем: давая человеку все, что нужно для жизни, вы лишаете его инициативы. Вы отнимаете у него волю. Индейцы берут деньги, которые мы им даем, и покупают на них виски. Потом они напиваются, бьют жен и попадают в автомобильные аварии. В конце концов, они превращаются в законченных алкоголиков. Надо оставить человеку нечто, к чему он стремился бы. Иначе он пропадет. Любой пропадет, будь он индейцем, белым, китайцем, черным, это значения не имеет.
Филипелли собрался возразить – он вообще по природе был большой спорщик, – но тут на излучине реки лодку внезапно понесло вперед.
– Внимание, босси! – Багси приналег на весла.
Филипелли вывернул руль. Впереди вскипали белые буруны, вода перекатывалась, обтекая огромные валуны. Встав посередине лодки и не выпуская из рук весел, Багси умело маневрировал между камнями. Там, где вода течет плавно, он прошел бы с закрытыми глазами, но в районе порогов скорость течения непрерывно меняется. Добравшись до них, Багси вновь уселся на место и повел плоскодонку по пенящейся воде.
Воздух тут был прохладнее. Филипелли крепко вцепился в планширы, пытаясь предугадать, в какую сторону качнется лодка. Ярость порогов достигла своего пика, и вот они остались позади, а лодка вновь вошла в тихие воды.
– Потрясающе! – Филипелли вновь занял свое место у носа. Его возбуждала мысль о том, как славно оказаться в таком заброшенном месте, недоступном для вашингтонских бюрократов.
– Да ничего особенного. Настоящих порогов на этой реке нет, разве что много южнее. – Багси извлек из ведерка со льдом, покачивающегося рядом с сиденьем, банку пива, дернул с треском за кольцо, сделал большой глоток и вытер рукавом рот. – Не желаете?
– Да нет, слишком рано еще.
Багси проворчал что-то и покачал головой.
– Эй, босси, гляньте-ка сюда.
Филипелли посмотрел туда, куда Багси вытянул свой скрюченный палец. Поначалу он ничего не заметил – слишком сильно отсвечивало в воде яркое солнце, даже черные очки не помогали. Но, привыкнув, он понял, на что показывает Багси. Плавники. Плавники форели. На вид целый косяк – кормится мошкой, плотно покрывающей поверхность воды.
– О Господи, да там не меньше сотни!
– Как минимум, три сотни.
– Фантастика! И солнце так высоко. Не думал, что такие косяки появляются до заката.
– Здесь бывает. Я просто забыл сказать, а вы ведь впервые на Бигхорне. Словом, готовьтесь к представлению. Если погода хорошая, форели здесь всегда полно.
– А какой, коричневой или радужной?
– Коричневой в основном. – Багси обернулся – охранники только-только подходили к порогам. Он знаком велел им грести к берегу – а то еще всю рыбу распугают. Те уже три раза чуть не перевернулись, поэтому с облегчением сделали то, что велено.
– Ну что ж, босси, здесь и остановимся, – прошептал Багси. Так полагалось профессионалу. Он огляделся. – Они тут звонцами кормятся да мальками. Да и рыбешки-то небольшие, самые крупные – дюймов восемнадцать.
Теперь в Багси тоже проснулся охотничий азарт, ничуть не меньше, чем у Филипелли, это по глазам его было видно, по голосу слышно.
– Узел Адамса, босси. Шестнадцатый. Так будет лучше видно наживку, да и вы сразу заметите, если какая-нибудь большая дура клюнет. Вот. – Багси извлек из своего залатанного бушлата небольшую консервную банку и протянул Филипелли крючок с наживкой.
У того аж руки задрожали, и он сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного прийти в себя. Глупо, право. Ведь это всего-навсего рыбалка. Однако Филипелли так и не удалось унять дрожь в руках, когда он продергивал леску сквозь ушко крючка.
Положив весла на борт, Багси неторопливо направил лодку к берегу. В десяти футах от него он ступил на мелководье и наполовину вытащил лодку из воды, закрепив корму тяжелым металлическим якорем.
Филипелли высматривал своих телохранителей. Они тоже вытаскивали на берег свою лодку в семидесяти ярдах выше по реке, невдалеке от порогов, не сводя при этом глаз с директора.
