– Пожалуй, мы можем определить поточнее. Я согласен, он не будет ждать до Сан-Пауло. Полиция может встречать там человека с коричневым кейсом. И помни, даже если Чико был уверен, что отец не пойдет в полицию, – а я уверен, он все строил именно на этом, – другие так уверены не были. Они не могли себе этого позволить. Нужно было действовать так, как будто за деньгами следят. Поэтому я согласен исключить Сан-Пауло. Кроме того, в записке они обещали, что Чико будет дома в течение шести часов после передачи денег, это тоже исключает Сан-Пауло. Исключим остановки для отдыха в Итатия и Клубе дос Кинхентос. Там тоже может ждать полиция. Нет, он выйдет на какой-то остановке на автостраде, подальше от города, на перекрестке, может быть, у бензоколонки. Где заранее оставил машину, или где кто-то ждет его с машиной.
– Правильно. Во всяком случае, – он замолчал, наморщив нос и задержав дыхание – они проезжали мимо кожевенного завода, и множество урубу засидело там крышу и стены; вонь стояла невыносимая. Да Силва застонал и насколько мог прибавил ходу, чтобы поскорее прорваться на свежий воздух. К тому времени Вильсон был близок к обмороку.
– Нужно остановиться перекурить, – буркнул капитан. – мой мозг иссох. Но, впрочем, вернемся к нашим рассуждениям. Когда автобус остановится, он возьмет и свой багаж, и коричневый кейс, водитель запрет багажник, вернется в автобус и весело продолжит путь. Однако если что-то будет выглядеть подозрительно, наш гангстер попросит только свою сумку, а коричневый кейс оставит. Затем вернется в город и напишет синьору Хавьеру другую записку, на этот раз с угрозой посерьезнее. Примерно так я себе это представляю.
Вильсон взглянул на него.
– Главная проблема в том, сумеешь ли ты догнать автобус. Двадцать минут – большой гандикап, а гонят эти монстры не хуже тебя.
– Догоню, – заверил да Силва. – Догоню на Сьерре. Пятнадцать миль от подножия гор до перевала им придется ползти на подъем. Как раз там я и наверстаю эти двадцать минут.
– Если не окажешься за грузовиком с песком.
– Ты вспоминаешь старые времена, – хмыкнул да Силва. – Теперь там две отдельных двухрядных магистрали. Одна наверх, другая – вниз.
– Этим старым временам, – парировал Вильсон. – не больше недели. Газет не читаешь? Одна дорога закрыта на ремонт. Пора, конечно – закончили её целый год назад.
Да Силва не обратил внимания на издевку.
– Времени хватит.
– Если наш юный гений не выйдет из автобуса до начала подъема…
– Не выйдет, – уверенно заявил да Силва. – Не захочет привлекать к себе внимание. Он не захочет сделать ничего такого, что заставит людей его запомнить, а так непременно случится, если выйти из автобуса до Сьерры. Если можно сесть в местный автобус, кто станет тратить деньги на экспресс?
– Ты думаешь, другие пассажиры рассуждали бы так же?
– Водитель автобуса обязательно так подумает, потому что впервые за его работу кто-то выйдет так рано. И пассажиры тоже заметят, – он усмехнулся. – Бразилец не против посорить деньгами, так как выпивку и женщин глупостью не считает, но будет возмущен до глубины души, если кто-то швыряет деньги на ветер.
– Поверю тебе на слово. Я… – он запнулся и нахмурился.
Да Силва замедлил ход, приближаясь к шлагбауму, разделявшему штаты Гуанабара и Рио-де-Жанейро. Полицейский в форме поднял руку в перчатке и помахал, пропуская. Да Силва взглянул на Вильсона, нажимая на газ, и заметил огорченную мину друга.
– В чем дело?
– Мне это не нравится.
Внимание да Силва вновь сосредоточилось на дороге; он перешел на четвертую скорость.
– Что тебе не нравится?
– Ну, мне не нравится портить хорошую теорию, – неохотно сказал тот, но помнишь, мы недавно пришли к выводу, что скорее всего тот, кто убил Чико, был тем же, кто возьмет деньги?
– И что?
– А то: мы только что решили, что тот, кто забирает деньги, готов оставить коричневый кейс в автобусе в случае чего-то подозрительного, и снова попытаться получить деньги через какое-то время. Если он убил Чико, то знает, что тело не может долго оставаться неопознанным. И если он сейчас оставит деньги, то вполне может расстаться с ними навсегда… Я думаю, он бы на это не пошел…
– Может быть, он решил использовать свой шанс.
– Сомневаюся. Шанс он мог использовать, если не убивал Чико. И получить свои полмиллиона. Гарантированно. – он уныло пожал плечами.
– Вероятно ты прав, – да Силва кивнул, – мы уже приняли как факт, что тот, кто оставлял записку, не стал бы брать деньги; это исключает Умберто. Если предположить, что он соучастник, конечно. Понимаешь? Это как в сказке про волка, козла и капусту в одной лодке. – Он немного подумал. – И начинает казаться, что у нас не остается подозреваемых.
– Не совсем, – возразил Вильсон. – Должен быть ещё один, которого мы не знаем. Или… – он помедлил.
– Я знаю. Рамона. Ее не было ни сегодня утром, ни днем, по крайней мере несколько минут назад, – он покачал головой. Лично мне начинает казаться, что мы ошибаемся и вконец запутались.
– Может, мы узнаем больше, когда возьмем нашего друга с деньгами. Между прочим, как будем брать?
