Последний был начальником Тома. Конечно, не было никакой уверенности в том, что я найду хотя бы половину. Но сдаваться был не намерен. С Мирой мы переписывались, иногда созванивались. Порой она читала мне по телефону свой доклад, чтобы я оценил, а иногда просто молчали в трубку. Буквально через неделю с Ксави мы всё-таки помирились. Меня загрузили на работе, поэтому поиски необходимо было отложить на неопределённый срок.
Так наступила настоящая осень. Октябрь затащил в свои объятия Берлин, и тот, в силу собственной беспомощности, утопал в желтизне. Деревья и кустарники медленно умирали. Я был преисполнен решимости и энергии. Конечная цель этой авантюры так и маячила у меня перед носом. Будто кто-то звал меня: «Пери... иди вперёд». И я шёл... а точнее, старался идти.
Список имён всегда находился у меня перед глазами. Мне казалось, что это хороший стимул. Единственное, кого найти первым? Что важнее узнать?
К середине месяца я более или менее разобрался с работой и делами. Рози не повышала на меня голос, я не тусовался в редакции сутками. Наконец, когда отчёт по статье был сдан, я позвонил другу и сказал, что еду в супермаркет, а потом домой. Ксави запретил без него что-либо покупать. Вообще, я знаю, что он предпочитает, и меня до сих пор смущает, что он мне не доверяет. Пошатавшись по магазину, я покидал в тележку всё, что мне нужно. Сосед влетел в зал, отдышался, поздоровался и пошёл на поиски нужных ему продуктов.
- Как день прошёл?
- Неплохо, - кошусь на него, - а у тебя?
- Сумасшедший день! Не представляешь, эти курицы в бухгалтерии решили меня до гроба довести. Я им одно говорю, а они мне второе. И в итоге, кто прав?
- Ты, конечно, - улыбаюсь.
- И я про то же.
Мы затарились, взяли по 2 пакета каждый и пошли к машине.
- Слушай, ты вроде свободен сейчас, - начал собеседник, заводя авто, - что делать думаешь?
- Не знаю, скорее всего к Мире поеду на выходные. Она звала. Сказала, что у них сейчас не так ветрено и температура повыше.
- А как насчёт дневника, поиска людей? Ты просто эту книжку с собой таскаешь, перечитываешь постоянно.
- Я думал об этом.
Мы доехали до дома молча, потом стали всё разгружать. Ксави бубнил про своих «куриц», я же апатично выкладывал продукты на стол. Он включил телевизор.
- ... сейчас ведётся расследование, но пока я не могу разглашать его результаты.
- Герр Хайм, насильника найдут?
Я дёрнулся.
- Сделай погромче, - прошу у друга.
Ксави на меня странно посмотрел, явно решив, что я сбрендил. Никогда особо новости меня не волновали.
- Мы приложим все усилия.
- На его счету уже 2 жертвы. Почему наша полиция бездействует?
- Уверяю, мы работаем, прикладываем все усилия для того, чтобы найти и взять урода...
Я смерил этого человека на экране тяжелым взглядом. Он выглядел статно.
- Ксави, ты случаем не знаешь, кто этот Хайм?
- Совсем деградировал – это начальник нашей полиции.
- Да?
- Вообще-то да. Его начали повышать после дела Бохнера и Толлера. Ты должен знать об этом. 5 лет назад сделали начальником. Он тогда со своими людьми раскрыл дело о маньяке, неужели не помнишь?
- Тот, который по городам ездил и в парках насиловал?
- Да. Благодаря Хайму его отыскали и упекли за решётку.
- Что ж...
Я бросил все свои дела и пошёл в комнату, усевшись с лэптопом. Начал рыть про этого мужчину. Руперт Хайм работает в полиции с 21-го года, послужной список впечатляет. 72% раскрываемости. Это потрясающий результат. Он вёл дело моих родителей. С его подачи Барнса посадили. Действительно, 5 лет назад стал начальником полиции.
На следующий день, выпив кофе, я оделся и поехал в полицейское управление, надеясь лишь на удачу. Берлин был всполошен появившимся маньяком, все стояли на ушах, и вряд ли я поговорю с Хаймом лично, но всё-таки решил рискнуть. Как и предполагал, мне пришлось ждать, чтобы вообще пройти в приёмную. Я обратился к секретарю, но она лишь злобно зыркнула на меня.
- Герр Хайм не принимает посетителей.
- Я подожду.
Упорства мне не занимать. Я просидел 3 часа. На меня странно смотрели все, кто проходил мимо. Один парень посоветовал сваливать, потому что торчать здесь бесполезно, все заняты. Я улыбнулся и сказал, что не тороплюсь. Внезапно, когда надежда внутри стала угасать, услышал хлопок двери и разъярённый голос.
- Мюллер, твою налево, ты называешь это отчётом? Где сводка? Вы что как черепахи ползаете?! У нас в городе маньячина какой-то девок насилует, а вы сидите у компьютеров. Увижу хоть одну жопу на стуле, сидящую дольше 20-ти минут – уволю к чёртовой матери! Герда, - гаркнул он, обращаясь к секретарю, - что за чёрт, девочка? Где мой кофе?
- Сейчас, герр Хайм... к вам, к вам тут юноша, - она указала на меня.
- Кто такой? – спросил он громко, что я даже встал, не смея в его присутствии сидеть.
- Вильперт Трюмпер, говорит, по личному вопросу.
Руперт смерил меня тяжёлым, зорким и пытливым взглядом. Я сглотнул.
- Кофе мне, живо! – вновь обратился к секретарю и ушёл в кабинет.
Всё моё нутро обдало острым чувством детской обиды. Как это так, он даже и слова мне не сказал?
