На этом моя дурь не кончилась. Ещё через месяц я ныл ему о том, что хочу пойти и проголосовать за легализацию однополых браков. У него глаза были, как у беременного бегемота во время родов. Он ходил по квартире, чесал затылок и вздыхал. Потом под моим щенячьим взглядом сдался. Мы пошли на этот долбанный митинг, где нас фотографировали, брали интервью и были шокированы такой выходкой. Тома уже знали, как успешного журналиста, который далеко пойдёт. Дома Толлер вообще был сам не свой, хоть мы и классно провели время. Перед сном задал мне мучавший его вопрос:
- Билл, это был намёк?
Я похлопал ресницами, а потом посмотрел на него любовно.
- Да.
Он стоял, как столб, смотрел на меня невидящими глазами. Я подумал, что доигрался... он меня выгонит нах... скажет, что я охренел в конец и многого прошу.
- Ты, правда, этого хочешь?
- Да, - подхожу к нему, боязливо чмокнув в губы, и обнимаю. – Хочу быть твоим, Том.
Парень прижал меня к себе. Я слышал, как бьётся его сердце, и как моё вторит ему. Мы нужны друг другу, мы любим друг друга и должны быть вместе. В ту ночь он не спал. Я это понял по тёмным кругам под глазами. За завтраком плакал, что это из-за меня. Ему надо было идти на работу, целый день пахать, а я всё испоганил.
- Ты то, что нужно мне в этой жизни. Я согласен. Я хочу, чтобы ты был моим мужем, но не сейчас, родной.
Этого обещания, всего нескольких слов хватило, чтобы я разрыдался и принялся смиренно ждать»
«Мне предложили снимать фильм о любовном треугольнике, или даже нет, это был какой-то параллелепипед. Я прочитал сценарий, и в нём были корявые моменты. Я пожаловался Тому, сказал, что мне нравится сюжет, нравится тема, но блин... сценарий не катит. Он переписал его за неделю. И сделал так... идеально, что ли. Будто под меня. Толлер знал, что мне понравится. Я предложил переделанный сценарий, и с ним все согласились. Сперва, до правки Тома всё строилось именно на этой странной, многогранной любви, а уже после него – на лжи. И меня так воодушевила такая тема. Мы должны были расстаться с ним на год. Съёмки необходимо было провести в Америке и Шотландии.
- Я буду приезжать, когда смогу, - заверял он.
Мы знали, что это будет 2-3 дня из целого года! В тот момент я не думал, что уеду из любимой страны, что придётся питаться по-новому, что самолично отказываюсь от секса (ведь как бы я верный), а о том, что оставляю того, о ком буду думать каждый день, тосковать, скулить в трубку.
В принципе, так и вышло. Мы созванивались, списывались, но даже этих манипуляций было безумно мало. Том предложил мне секс по телефону. Какая мерзость. Я должен был лежать с закрытыми глазами и представлять, что он трахает меня в нашей кухне, подрачивая себе. Суррогат... Но были дни за этот год – 5, когда я умирал от блаженства. Мы начинали целоваться и возбуждаться, сидя уже в такси на пути к моему отелю. Стоило только зайти и хлопнуть дверью, как мы превращались в двух изголодавшихся монстров, готовых друг друга переубивать. По большому счёту, в эти дни мы даже не общались, если только визуально. Или сделает мне больно, поору и перестану.
Когда этот ужасный год закончился, я прилетел домой и целую неделю никуда не выходил, ничего не включал. Спал, ел и с Томом трахался. Потом зависал с чуваками на монтаже, выпадая из жизни окончательно. Я не знал о произошедшем в стране за то время, что меня не было. Потом я улетел с Толлером отдыхать на острова, дав обещание, что прилечу к премьере»
Откладываю дневник. Я читаю его уже всё утро. Надо нормально позавтракать. Решаю врубить телефоны. Ксави оставил мне уже 1000 сообщений на автоответчике. Рози звонила, редактор, некоторые знакомые. Видимо, все хотят знать, как я съездил.
- Привет, бро, - здороваюсь с другом.
- О, ну привет и тебе. Где пропадаешь?
- Бабушка прислала дневник...
- Чей?
- Билла. Я вчера и сегодня от него оторваться не могу.
- Интересно?
- Естественно.
- Собираешься поехать к ней?
- Подумал уже. Надо бы, конечно, если она вновь не слиняла.
Мы поговорили недолго. Я сделал себе кофе, тосты, и вновь принялся за дневник. Мне казалось, что я скоро на всё забью, лишь бы его дочитать.
