Не знаю, что подтолкнуло Эмильена к месту, где готовили блюда для посетителей. Его кормили супер дорогими заграничными кормами, которые заказывали и привозили лично для чемпиона кошачьей породы. И с чего он вдруг решил отведать хоть и высокой, но отечественной кухни, для меня осталось загадкой, ответ, на который искать времени не было.
Рыжая монстрила стащила со стола кусок прожаренного мяса из тарелки, предназначенной клиенту, мирно ожидающему заказанное блюдо; был замечен кем — то из персонала и, привыкший к благоговейному обращению, от громкого крика запрыгнул на разделочный стол, где серебристыми молниями мелькали ножи. Я даже не успела испугаться, что Эмильен останется без лап, ушей и хвоста, как он, продолжая зажимать в зубах добычу, вскарабкался на подставку с инвентарем и с просшрябом бросился наутек, сметая все на своем пути. На пол летели начищенные до блеска кастрюли, инвентарь, названия которого я никогда не знала. Повара кинулись ловить паршивца, замахиваясь на него всем, что попадалось под руку.
Пусть в юридических закавыках я не сильна, но подсчитать убыток в состоянии, если придется платить за подпорченную шкурку. Поэтому я кинулась спасать подопечного.
Поначалу повара приняли меня за поддержку, оказанную сознательной гражданкой, недовольной ситуацией на кухне, а потому приняли в круг тех, кто загоняет рыжего кота. Воспользовавшись ситуацией и общей неразберихой, улучила момент и сцапала паршивца за заднюю ногу. В ответ мне досталось шипенье, возмущение и отборная ругань на кошачьем языке. Думаете, откуда я это поняла? Не важно. Главное, у меня не оставалось никаких сомнений.
Едва ухватилась за конечность, сразу пошла в атаку. Наивные служители кухни решили доверить опасное дело поимки кота активной девушке. Они дистанцировались ровно на столько, чтобы я могла перехватить увесистую тушку покрепче.
Эмильен рычал, мурзился и пытался царапаться всеми когтями. Да он никогда во время купания так себя не вел! Что за демоны в него вселились?
— Давай его сюда. Освежую, — осклабился детина справа от меня, — За пятым столиком как раз кролика просили.
— Этот на молодого ягненка тянет, — не согласился с ним щуплый и прыщавый.
— Эй! — возмутилась я, — Вы что задумали, живодеры?! Будете потрошить животное?!
Эмильен полностью со мной согласился, взвыв на полную мощность, и для весомости своего возмущения мотнул куском телячьей ноги.
— Не в первый раз, — ответил детинушка и, переглянувшись с прыщавым, пожал плечами. — Ты киску нам передай, и скоро она появится на твоей тарелке. Что предпочитаешь? Шейку, крестец?
— Свой филей приготовь! — выкрикнула в ответ.
Творцы всемогущие! У долбанных кулинаров есть совесть? Им без разницы, что на тарелку положить? Или наоборот, чем редкостней мясо, тем дороже блюдо?
Не сводя глаз с потенциальной угрозы, рукой нащупывала хоть что — нибудь, чем можно защититься. Спасением оказалась крышка от кастрюли просто гигантских размеров. За ней, как за каменной стеной замка, мы с Эмильеном скрылись полностью. Живой поварам не дамся!
Именно в этот момент в дверях появился мистер совершенство. Разумеется, когда еще ему становиться свидетелем эпической битвы за жизнь кота? Новое действующее лицо поварами замечено не было, а вот меня присутствие виконта нервировало. Я мечтала произвести благоприятное впечатление, а получалось с каждым разом все хуже.
— Кота отдай! — потребовал амбал и уверенным шагом направился ко мне.
— Нет! — успела выкрикнуть, но живодер ухватился за спасительную крышку и потянул на себя.
Надо сказать, противостоять детинушке выше меня и шире примерно в полтора раза почти невозможно, но весомый аргумент в руках мурзился, рычал и поддерживал мой воинственный пыл. Мы перетягивали друг у друга крышку с ожесточенной решимостью. Георг на какое — то время выпал из моего поля зрения и вновь появился непосредственно за спиной живодера. Отреагировать не успела. Повар дернул на себя резче, вырвал спасительную преграду и отшатнулся назад, наступив на ногу виконту. Отчего тот тихо, совсем по — аристократически вскрикнул, нападающий, не ожидавший засады позади, дернулся, обернулся и заехал тяжеленной посудиной по мистеру совершенству. Вот тут с Георга весь лоск как рукой сняло. Говорил он громко и отрывочно. В основном высказывал свое мнение об амбале, как о личности, а также о его умственных способностях.
Немного растерялась от неожиданной помощи в лице Георга, перетянувшего всеобщее внимание на себя, и отвлеклась от Эмильена. Рыжий монстр, поняв, что путь свободен, оттолкнулся четырьмя лапами от меня и сиганул на пол, после чего яркой молнией шмыгнул в служебную дверь, в которую кто — то вошел с улицы.
— Стой, неблагодарный! — Взвыла окончательно обезумевшая я и ринулась спасать животину.
За моей спиной раздался звон упавшей крышки, загрохотавшей среди общего ора, а затем я выскочила в темноту вечера и растеряно остановилась. Кота нигде не было видно.
Служебный двор освещался хорошо. Фонари давали возможность рассмотреть вокруг все подробно, но от Эмильена даже хвостик нигде не мелькнул.
