В какой-то момент о "Детях ночи" стали писать, будто есть высшие и низшие, которые отличаются как уровнем сил, живучестью, наличием сопротивляемостей к свету, серебру, чесноку. Среди кровососов даже стали ходить слухи, что чтобы стать высшим, нужно выпить тысячу человек, прожить более ста лет, совершить еще какой-нибудь "подвиг"... Но на деле, все было банально и просто: "высшими" являются те кровососы, которые при жизни были волшебниками, а все их особенности - это эффекты заклинаний, зелий, амулетов.
Вампиры в средние века были бичом как магов, так и маглов, что заставляло первых идти на сотрудничество со вторыми, чтобы расправляться с многочисленными гнездами. Только когда кровососов удалось приструнить, инквизиция всерьез взялась за отлов всех одаренных, в итоге вынудив создать статут секретности.
После того как "Дамблдор" занял тело своего предшественника, он подробно изучил историю своего нового мира и не обошел вниманием такое явление как "охота на ведьм". Оказалось, что инквизиция, как полноценная сила и ответвление церкви, в Англии появилась после создания Хогвартса, послужившего причиной раскола между магическим и немагическим миром.
Конечно же, основатели не хотели ничего плохого, и когда создавали свою школу, думали только о благе для волшебников, так как большое количество обученных одаренных могло лучше защищаться от многочисленных угроз, продвигать науку, разбавлять и усиливать кровь магических семей. Только вот, получилось так, что они либо не успели довести свою затею до конца, либо изначально не просчитали всех последствий, а когда опомнились - стало слишком поздно. Впрочем, судить об этом могли только современники, а нынешнему директору Хогвартса, оставалось только догадываться.
Любая сила влечет за собой искушение ею воспользоваться к своему благу, и если нет высоких моральных качеств, либо страха перед системой наказаний - велика вероятность, что рано или поздно даже добрый человек начнет злоупотреблять своими возможностями, хотя бы во имя блага для общества. Стоит представить себе ситуацию, где в простой крестьянской семье десятого-одиннадцатого века, третьим-пятым ребенком рождается волшебник, которому в будущем суждено пойти в школу к другим чародеям. Все детство он был младшим, временами недоедал, тяжело работал с родителями в поле, получал по шее от старших братьев, дрался с соседскими мальчишками... и тут в один прекрасный день приходит волшебник и забирает его в сказку.
Через несколько лет уже обученный молодой волшебник, у которого в крови бурлят гормоны, в голове ветер, ощущение собственного всемогущества застилает глаза... возвращается в родительский дом. Работать наравне со всеми он не будет, так как при помощи магии может гораздо больше, что не забывает демонстрировать при каждом подходящем случае. В какой-то момент он может посчитать, что достоин большего и решит воспользоваться магией чтобы получить дом, хозяйство, красивую невесту (а то и не одну). Но даже если он будет вести себя скромно, соседи, которые видят его богатство и процветание, волей-неволей начнут завидовать, и его успех объяснять колдовством, также как и свои неудачи - сглазом. Ведь так просто обвинить в своих проблемах кого-то другого, у кого все хорошо.
Что из всего этого следует? Хогвартс создал многочисленных обученных волшебников, но не стал той силой, которая могла бы регламентировать их поведение в обычной жизни. В результате, в мире начали нарастать волнения, превратившиеся в недовольство и гонения. А если бы министерство магии создали тогда же, когда и школу, возложив на него обязанность регулировать взаимоотношения одаренных и неодаренных...
...
У ворот четверых волшебников встретил классический английский дворецкий, одетый в черную ливрею, красный галстук и белые перчатки. Молча, он проводил гостей через украшенный гобеленами холл, красующийся многочисленными картинами коридор, а затем вывел в просторный приемный зал, занимающий собой сразу два этажа. Вдоль стен стояли столы с закусками и выпивкой, между ними прогуливались джентльмены в костюмах и дамы в пышных платьях, на открытой круговой террасе, находящейся на уровне второго этажа, стояли вампиры-одиночки.
- Кто-нибудь заказывал пиццу? Кажется нам недоложили теста, а вот с одеждой перестарались, - широко ухмыльнулся щегол лет двадцати на вид, красующийся красным мундиром гвардейца. - Да и я, признаться по правде, предпочитаю более нежное мясо.
Гилдерой, лихорадочно цепляясь за волшебную палочку, старательно держался за правым плечом учителя и готовился... к чему-то (он и сам не знал точно к чему). Мысль о том, что можно было аппарировать, сославшись на какую-нибудь уважительную причину, к примеру - острую непереносимость вампиров, ворвалась в голову слишком поздно, а сейчас сбежать уже не получится, так как над замком стоит до боли знакомый барьер, блокирующий пространственную магию.
