«Здравствуй, браток мой Сашка. Большое тебе спасибо за письмо — от тебя они так редко приходят! Мама пишет, что ты там молодец, серьезный хлопец, слушаешься. Правильно, так и надо. Помогай папе с мамой, не думай, что они тебе дают много работы. Я дома тоже думал, что меня загружают всякими делами, иной раз лень было даже в магазин сходить. А попал в армию — сразу понял, что все то, что я дома делал, — и работой‑то назвать трудно. Это не то что порядок наводить в квартире. Ты и Алешке это объясни: он парень уже большой, все понимает. В армию придешь — вспомнишь мои слова!..
Ну, а как ты там в колхозе работал? Напиши. Мне это будет очень интересно…»
«Скоро ли у нас поспеют сливы и виноград? Я здесь уже ел груши и виноград… Я вам уже писал, чтобы вы побольше наварили варенья, а то я приеду на следующую осень, так я его много съем! Особенно — из вишни, клубники, черешни…»
Так кричал Гена отцу, Николаю Ивановичу, уезжая из Никополя.
Долгие годы, пока шла кровавая война в Афганистане, мы знали о ней до обидного мало. Письма от сыновей родители получали в конвертах с пометкой «Полевая почта». Некоторые строки, а порой и целые абзацы — тщательно зачеркнуты. Письма были успокаивающие. Что происходило на самом деле, мы узнавали только тогда, когда возвращались искалеченные, но выжившие сыновья, братья, мужья. А многие из них не вернутся уже никогда, оставшись в памяти молодыми, навеки моложе сверстников своих…
О чем думали они, вчерашние мальчишки, оказавшись в военных условиях, постоянно рискуя жизнью? Многие уже никогда не смогут рассказать об этом. Но остались письма. Остались они и после гибели Гены Антипенко. Письма его из Афганистана были короткими, да и писал он редко, ссылаясь на занятость. Но все же и за этими скупыми строчками можно прочитать многое…
«…Здравствуйте, мои дорогие папа и Светочка. Большой и горячий привет всем из Афганистана. У меня все хорошо. Здоровье в порядке, настроение хорошее, живу не тужу… Вернулись со стрельбища, получили сухпаек. Осваиваю технологию приготовления супа из концентрата. Получается вкусно…»
«…Месяц как в Кандагаре. От ребят еще не получил ни одного письма. У вас уже, наверное, началась зима. А у нас зимы не видно, днем температура от 25 до 30 градусов тепла, а ночью до 5 мороза. Снега как такового здесь нет.
Папа, конечно, жаль, что ты не застал меня в Чирчике, но это не беда — мы еще увидимся. Правда, эта встреча будет позже, но зато гораздо длиннее».
«…Через несколько часов встретим Новый год. Сейчас накрыли в одной из палаток стол. С утра съездили за елочкой, она почти не пахнет. Разукрасили мы ее фантиками от конфет, пачками от сигарет, разными этикетками. Принесли в палатку телевизор. Очень хочется в этот день быть дома, ведь Новый год — мой любимый праздник…»
«…Извините меня за то, что редко пишу. Часто не хватает времени, а когда есть время, то нет желания. Хочется просто поспать. Кормят здесь хорошо, нам хватает. Поправился на 7 килограммов, вытянулся в росте. В горах появились подснежники. Здесь зимуют наши скворцы. Встретимся через 399 дней…»
«Здравствуй, Светик. Сейчас я нахожусь в Кабуле в госпитале. Но причин для беспокойства нет, уже все в порядке. Ты только папе не говори, что я ранен, а то будет очень волноваться… Мне попал осколочек в глаз. Сейчас глаз видит хорошо, скоро вернусь в роту…»
«Не верится, что скоро домой. Уже привык к армейской жизни и не знаю, как дома буду жить. Если говорить в шутку, то Света, наверное, будет в наряде по столовой, а ты, папа, дневальным по роте…
