Афганистан. Честь имею! полностью

«Надо быть интернационалистом не только на словах. Пусть будет интернационалистом кто угодно, только не твой сын?

Через 10 лет об Афганистане будут говорить с такой же гордостью, как сейчас, спустя более 40 лет, говорят об Испании…»

(«Какая наивность! — пишет она. — Сейчас так кажется. А тогда воспринималось это всерьез».)

Нет, Светлана Никоновна, Ваш Павел не был наивным (сами говорите, читал даже Ф. Бэкона).

Он был человеком чистейшей нравственности, воспринимающим чужую беду как свою. Об этом же говорят и его высказывания об Афганистане, которые Вы записали. Они высвечивают душу Павла изнутри.

«Часто приходится по аулам Афгана развозить продовольствие. И там видели прямо на земле сидящих детей. То ли им по 10 месяцев, то ли по 2–3 года. Не понять! Солнце печет вовсю, а они — голые. Какие‑то большие головы на тоненьких шейках, тоненькие ручки. Тоненькие ножки. И большие, как у беременных женщин, животы. Маленькие „беременные“ ребятишки… Не поймешь, то ли мальчики, то ли девочки. А глаза… Они кажутся такими огромными на их лицах, а взгляд этих глаз…

Посмотришь на такое, и самому в горло долго потом никакая еда не лезет… Раздавали крупу, муку, лапшу и т. д. Так они (и дети, и взрослые — женщины в основном) тут же горстями хватали и ели. Картина жуткая… Стоило ехать в Афган хотя бы для того, чтобы накормить этих детей, стариков, женщин. Не увидел бы сам, другому бы едва ли поверил».

Конечно, такие слова и такие чувства контрастируют с циничными и безответственными заявлениями о бессмысленности пролитой крови на афганской земле, о расплате за ошибки политиков и т. д.

И не потому, что Павел был наивен, а потому что своими чистыми глазами смотрел дальше и глубже других и видел суть войны в человеческом измерении.

Это стихотворение написано на небольшом блокнотном листочке, подаренном Вике, сестре Виталия Красникова. Он стал еще одной семейной реликвией, как и любая другая частица всего того, что было связано с именем Виталия. И родители бережно хранят в семейном альбоме эти строки.

Всегда, когда заходит разговор о Виталии Красникове, рано или поздно звучит вопрос: «Каким он был?».

Если резюмировать ответ на этот вопрос, то он прозвучит так: «Он был жизнерадостным, красивым юношей. Никогда его не видели хмурым, насупленным, недовольным».

«Добродушный, веселый, доверчивый, со светящимися улыбкой глазами, этот мальчик вызывал уважение к себе у всех окружающих, — вспоминает Мария Григорьевна Федоряк, первая учительница Виталия. — Он остался в моей памяти таким, каким я его вижу на этой давней фотографии первоклассников. Я горжусь геройским поступком своего ученика. Надеюсь, что и последующие мои ученики будут свято чтить память и будут достойны памяти этого юного героя и не подведут в трудный час».

«Виталий Красников выделялся среди сверстников своей яркой индивидуальностью, — вспоминает учительница Зинаида Григорьевна Новичкосина. — Был крепкого телосложения, высокий, красивый, черные вьющиеся волосы, черные густые брови и черные же глаза. Природа наделила его мягким характером. В моей памяти он так и остался милым улыбчивым мальчиком‑подростком.

Доброта — главная черта его характера — притягивала к нему мальчишек. Он был душой коллектива».

Их класс оставил память шумного и дружного. В девятом классе на первом же собрании Виталий заявил, что будет отвечать за культмассовую работу. А перед ответственнейшим мероприятием (выступление на конференции лесоводов) вдруг попросил классного руководителя: «Концерт будет, только вы не мешайте нам».