Я заметил, что глубокие эмоции, которых я не мог объяснить, отразились на лице моего очень сдержанного друга. Я внимательно следил за его темными глазами. На долю секунды я испугался, что зашел слишком далеко и пересек границу, поставив нашу дружбу на грань разрыва.
— А у Вас есть эта Книга, Давид?
— Да, есть.
Он явно пытался справиться со своими эмоциями. Дважды он начинал говорить, но не мог закончить. Затем он осторожно сказал:
— Давид, уже больше двух лет я ищу Святую Библию на своем родном языке, потому что сам давно хочу ее прочитать.
Я был так поражен его словами, что ничего не мог сказать в ответ. Время остановилось. Оглядываясь назад, я знаю, что снова прошел бы весь мир ради одного этого мига, когда мы поняли, что возникшая между нами крепкая дружба была предопределена судьбой.
Очень осторожно он сформулировал свой ответ:
— Конечно, Давид, я с радостью научу вас читать ее.
Два последних месяца 1977 года быстро пролетели в занятиях с господином Мунсифом. А так как в январе и феврале студенты Кабульского университета уходят на каникулы, мы с Джули решили провести шесть из этих восьми недель в Джелалабаде — пуштунском городе, находящемся в трех часах езды на восток от Кабула и на расстоянии часа езды от знаменитого Хайберского прохода. Нам хотелось пожить некоторое время в Джелалабаде для того, чтобы попрактиковать свой пушту, поскольку основным языком Кабула был дари. Разница между погодой в Кабуле и Джелалабаде зимой такая же, как разница между Чикаго и Вест Палм Бич[10]. Высота окруженного горами Кабула — тысяча восемьсот метров над уровнем моря, в то время как Джелалабад находится на высоте шестисот метров над уровнем моря и имеет идеально теплый климат для зимнего отдыха.
Вскоре после этого мы узнали, что в связи со своей временной работой господин Мунсиф тоже будет в Джелалабаде примерно в то же самое время. Мы все втроем обрадовались тому, что даже в отпуске у нас будет возможность продолжать занятия.
У господина Мунсифа в Джелалабаде был друг, который по своей доброте предложил нам с Джули остановиться у него. Он выделил нам одну комнату, а господину Мунсифу — другую. И мы ему были за это очень признательны.
Практически все свободное время в Джелалабаде мы проводили за чашкой чая, беседуя с господином Мунсифом о жизни. Он постепенно поверил мне, что у него есть серьезные враги. Когда он преподавал в университете, одна влиятельная семья оказала на него давление, чтобы он изменил отметку их сыну. Господин Мунсиф отказался. Против него были выдвинуты ложные обвинения, и его уволили с престижной должности в университете. Но и этого им показалось мало — эта семья до сих пор держит на него злобу и ищет повода отомстить.
После нескольких недель, проведенных вместе, у меня создалось впечатление, что свободолюбие господина Мунсифа и его желание видеть свою страну независимой наверняка «поспособствовали» тому, что у него появилось немало и политических врагов. Однажды меня осенила мысль, что эти враги могут использовать наши с ним отношения против него, потому что я иностранец. Иностранцев часто необоснованно обвиняют в причастности к шпионажу и подозревают всех, кто имеет с ними хоть какие-нибудь контакты. То, что моя любовь к этому народу могла быть так превратно истолкована, испугало и разозлило меня. Буря беспокойства наполнила мои мысли тревогой, и я уже не мог уснуть. После глубокого размышления и молитвы я решил, что мне нужно прямо поговорить на эту тему с моим другом.
Мне хотелось поговорить с ним по этому поводу один на один, и поэтому однажды вечером мы взобрались на вершину холма. Перед нами раскинулась залитая солнцем панорама города. Мы говорили с ним об очень личном, о том, что можно доверить только верному другу.
Я начал разговор:
— Вы знаете, господин Мунсиф, как сильно Вы дороги для нас с Джули, но наша дружба может причинить Вам и Вашей семье большие неприятности. В любое время, если почувствуете, что наше общение может быть опасным для Вас и Вашей семьи, объяснять ничего не нужно. Нужно просто прервать с нами всякие отношения. Мы все прекрасно поймем.
Он улыбнулся и пристально посмотрел мне в глаза, прежде чем ответить:
— Спасибо, Давид. Если когда-нибудь такая ситуация возникнет, в которой нам лучше будет не видеться, я буду помнить о Ваших словах.
Тогда я рассказал ему о том, как Бог привел нас с Джули в Афганистан. Я рассказал ему, что изучал
— Вы действительно изучали Святую Книгу на языке оригинала? — спросил он с некоторым недоверием.
— Да, — ответил я.
