Сумы
Издательство "Ярославна"
2001
За иллюминаторами в ярком солнечном небе мягко плыла снежно-белая пена облаков. В салоне комфортабельного пассажирского лайнера "Аэрофлота" царили уют и дремотноеспокойствие. Располагали ко сну и удобные кресла, и приглушенный монотонный гул двигателей. А душа пела… И в песне этой на разные лады звучало только одно слово "домой…"
– Товарищи пассажиры! Друзья! Сейчас наш самолет пересекает границу Союза Советских Социалистических Республик. Командир корабля и экипаж желает вам приятного полета, -зазвенел в динамиках мелодичный голос стюардессы. – Тем, кто возвращается домой, наш экипаж дарит песню, поздравляет и желает удачи.
И хотя эту песню мы все слышали уже десятки раз, однако лучше ее, казалось, никогда не было.
Это был один из редких моментов жизни, когда песня действительно созвучна струнам души. Ну что казалось бы мы, пропыленные в дорогах, пропеченные солнцем и пропитанныегарью вояки могли понимать в музыке сердца? Однако ж, приятно было, что не очерствели внутри, как подошвы солдатских сапог, и способны еще видеть мир в розовом цвете…
С тех пор уже утекло не мало воды, однако упрямая память раз за разом возвращает меня во времена далекой войны, войны в Афганистане.
* * *
– Стреляют, слышите! – заорал водитель и повернулся к Стоцкому – попались мы, елки-моталки!
Пока он вытирал пот с бледного лица, старший лейтенант прислушивался.
– Точно, стреляют впереди!
Гулкое эхо катало между гор щелчки автоматных выстрелов, сухую отрывистую дробь пулеметных очередей, пистолетные хлопки.
Выстрелы были беспорядочны. Звуки боя то затихали, то разгорались с новой силой.
Воздух в кабине КаМАЗа стал густым как желе, все чувства обострились до предела. В голове Стоцкого мелькали обрывки воспоминаний, вся жизнь крутилась, как ускоренное кино:семья, детство, море, жена… Все было ярким, теплым, солнечным и осязаемо четким. Не было в этот миг ни следа черной краски в палитре пережитого. Сердце щемило – жизнь такпрекрасна, впереди еще столько хорошего и вот, на тебе, под самый конец службы так влипнуть. Глаза слезились от напряжения, заглядывая в каждую ямку на дороге, за каждый выступугрюмых коричневых скал, за каждый чахлый кустик. А бой не прекращался, грохот очередей уже заполнял все вокруг, давил как каток, от него не было спасения. Машина чутьпритормозила перед последним поворотом. "Ну!" – выдохнул Стоцкий. И вот он поворот дороги, излом судьбы, прыжок в ужасную грохочущую бездну.
А начиналось все так безобидно!
* * *
Совещание проходило как всегда в ленинской комнате. Сегодня молодежь мало что знает о масштабах пропаганды ленинских идей, а тогда разве что в курилках не было портретоввождей пролетариата и плакатов с их цитатами. Лучшая отдельная комната в казарме была отдана пропаганде, где от ярких щитов и плакатов на стенах рябило в глазах.
Все офицеры батальона сидели за столами и, склонив головы, записывали громадье планов и задач, обрушиваемых на них командиром. Старательно пропуская мимо ушей всемногообразие незаправленных солдатских кроватей, разбитых тумбочек, неубранных окурков и невымытой боевой техники, старший лейтенант Игорь Стоцкий с умным видом рисовал втетрадке неуклюжих чертей и не поднимал глаз, чтобы не встретиться с разъяренным сверлящим взглядом комбата. Иначе не миновать глупых навязчивых вопросов типа "А что лично тысделал для победы?" или "Почему не сделал?..", а там и выговорешник под горячую руку ни за что ни про что получить можно. Потом попробуй докажи, что ты не верблюд. За окном грелотеплое апрельское солнце, природа бурлила, чтобы успеть набраться сил для борьбы с убийственной летней жарой.
Мысли старшего лейтенанта были далеко от зеленого стола ленинской комнаты. Да и о чем еще он мог думать, если позавчера только узнал, что включен в список замены в СССР наапрель месяц. И замены не куда-нибудь, а как и просил раньше в Одесский военный округ. Это значит, что где-то в далекой Одессе-маме молодой офицер уже собирает чемоданы, чтобы поприказу военного командования заменить его, старшего лейтенанта – политработника Стоцкого в этом пекле, на афганской земле.
Убедив себя, что замена близка и неизбежна как "крах империализма", старлей настолько углубился в мечты о будущем, что даже перестал рисовать чертиков в тетради. Вместо этого налисте в клеточку стал возникать стройный, логически четкий план предстоящего отчетно-перевыборного комсомольского собрания, а затем и заседания комитета ВЛКСМ отдельногоинженерно-саперного батальона, освобожденным секретарем которого вот уже около года был избран Стоцкий.
