Антонов на эту тему сам лично общался с одним из участников тех событий. С тем самым генералом, который не захотел раскрывать эту информацию приехавшей для разговора с ним в Монино журналистке.
Причин для засекречивания данного ЧП по меньшей мере две.
Во-первых, фронтовой бомбардировщик «Су-24М» был всего лишь за год до этого происшествия принят на вооружение (с июня 83-го). На нем стояли новые двигатели (прежние, у «старого» «Су-24», с титановыми лопатками, оказались неудачными, подверженными поломкам и пожароопасными). Эти двигатели оставались секретными вплоть до начала девяностых годов… Также у этого воздушного аппарата была продвинутая по тем временам авионика: прицельно-навигационная система ПНС-24 «Пума» не имела мировых аналогов, то же самое можно сказать про РЛС переднего обзора «Орион-А» и РЛС предупреждения о столкновении при низковысотном полете «Рельеф». И еще много интересного для тех же американцев, получи они доступ к остаткам разбившегося самолета…
Но доступ к этому разбившемуся на склоне одной из гор Восточной Соломоновой гряды аппарату они так и не получили. В течение нескольких суток, работая днем и ночью, в условиях среднегорья, прикрываемая ведущими заградительные бои подразделениями, переброшенными сюда из Кандагара, Джелалабада и других мест, а также прикрываемая с воздуха «Грачами» и штурмовыми вертолетами «Ми-24», спасательно-эвакуационная партия собрала на месте крушения самолета все, что только смогла там найти. А затем и вывезла этот груз из пограничного района, доставив собранные на месте крушения «Су-24М» остатки в Кандагар…
Советское руководство не стало афишировать потерю нового фронтового бомбардировщика в Афганистане; а затем и вовсе засекретило материалы по авиапроисшествию. Вторая причина, побудившая больших начальников того времени засекретить это ЧП, как ей, Козаковой, сейчас представляется, такова.
Начиная с пятнадцатого августа в том же районе – но несколько восточнее, километрах в десяти от места падения «Су» – уже непосредственно на пакистанской территории стали разворачиваться драматические события. Они, эти события, начались с ошибки пилота «Ми-8», действовавшего, впрочем, в сложных погодных условиях. Если быть точным, в условиях тумана, сложного рельефа и низкой облачности. Также следует учитывать и то, что в данном районе концентрировались силы моджахедов; еще на подлете к району высадки их вертолет обстреляли духовские «ДШК»…
Анна, глядя в иллюминатор на проносящиеся внизу всхолмленные пейзажи, невольно покачала головой. Эка ее занесло…
Она не знала, о чем думали молодые ребята из лашкаргахского отряда спецназа ГРУ, когда они летели в полной боевой выкладке, в набитом цинками и рюкзаками салоне «мишки», когда они видели в иллюминаторе подобный этому ландшафт предгорий.
В событиях, начавшихся с перехвата бойцами группы «Каскад» духовского каравана, довелось поучаствовать также и двадцатипятилетнему старшему лейтенанту Николаеву, назначенному старшим группы ООСПН, вылетевшей в полдень шестнадцатого августа из аэродрома Лашкаргах Буст в квадрат 44-а…
Уже через несколько минут группу высадят на горной площадке в районе Черных пещер; им уже известно, что внизу, в ущелье, идет бой. Им, этим ребятам, поднятым по тревоге нынешним утром, предстоит занять эту позицию прежде духов, иначе с эвакуацией уцелевших, не говоря уже о раненых и «двухсотых», возникнут
Козакова могла лишь догадываться, о чем они думали, кому молились, кого какими словами поминали. На одном из сохранившихся листов из воспоминаний Николаева вкратце, со слов старшего группы «Каскад», описана прелюдия тех событий…
