Адам-хан ответил:
А Дурханый уже пожалела о своих словах и сердце ее смягчилось:
Тут Дурхо увидела, что в комнату проник утренний свет, заплакала она и сказала об этом Адам-хану. Она пропела:
Адам-хан вздохнул и пропел:
Ну, что тебе сказать? Настало время расставания двух влюбленных. Уже пропели вторые петухи, Дурхо вся загорелась и запела:
Адам-хан ей в ответ:
Так они и твердили: один, что уже утро, а другой – что еще ночь. А все оттого, что боялись разлуки. Настало время выгонять овец Тауз-хана, овцы заблеяли. Дурханый услышала блеяние овец и пропела::
Миро тем временем подумал, что стало совсем светло, настало утро. Они ведь влюбленные, долго не насытятся свиданием! И он сказал Адам-хану, что пора уходить. Дурхо очень встревожилась, когда услышала голос Миро, и стала спрашивать, кто это.
– Не бойся! Это мой смелый друг. Он жизнь свою отдаст за меня и за тебя,- говорит Адам-хан.
Тогда она сказала Миро:
– Адам-хан сейчас сильно огорчен. Я тебе скажу четыре завета, а ты их запомни хорошенько! Первое, Адам-хану надо лечь спать, а ты смотри, не говори никому, что с ним! Второе, Адам-хан дома должен жить в верхней комнате, чтобы ветер с моей стороны обдувал его. Третье, следи, чтобы никто с ним не здоровался, пока мой запах не выветрится из его одежды. И четвертое, когда мы с Адам-ханом умрем, ты должен уехать в Индию, скрыться от всех навсегда.
Сделала она такое завещание Миро, позвала Нармый и велела ей какой-нибудь хитростью увести сторожей от дома. Нармый увела сторожей, а потом тайком довела до села Адам-хана и Миро. Дурханый пропела им вслед:
Вернулась Дурханый домой, а там ее мать. Она посмотрела на Дурханый и увидела, что на той лица нет. Мать спрашивает: – Дочка, не приходил ли к тебе Адам-хан? Дурханый ответила:
На другой день Дурханый зашла в сад, где останавливались прохожие. А в саду рос тутовник. Она съела несколько ягод черного тутовника и испачкала рот. Как раз в это время Адам-хан выехал на охоту. Он также подошел к этому саду и увидел Дурханый. Он пропел:
От таких слов Дурханый готова была умереть! Она стала выговаривать Нармый.
– Несчастная! Ты бы мне сказала, чтобы я вытерла рот! Спряталась Дурханый за камень, рот вытирает. А Адам-хан
ей поет:
Говорят, камень тут же раскололся пополам и он увидел Дурхо. Адам-хан был голоден, опален солнцем. Он обратился к Дурханый:
