Послушай, что было дальше! Помни, это история правдивая.
Возле Наринджи возвышалась скала, оттуда землю носили. Как-то направилась Мургый к той скале. Шла она кокетливо, с улыбкой – это девушки умеют! – а на голове несла пустую корзину для земли. Случайно оказался Мирос на той дороге, увидел вдали Мургый. Прибавил он шагу – и Мургый шаги ускорила, как куропатка порхает. У самой скалы поравнялись – Мирос молчит, запыхался от бега, а Мургый землю копает. Отдышался Мирос, промолвил с упреком:
– Дорогая Мургый, ты совсем как чужая. А ведь я ради тебя, любимая, готов все на свете сделать, только скажи! Знай, что сердце мое совсем разбито.
– Мирос, не отчаивайся,- сказала в ответ Мургый.- Я тебе обещала доверие и дружбу – верь мне, немного потерпи! Вот что я придумала: братья мои теперь рядом с лесом работают, я каждый день им обед ношу. В том лесу и будет место наших свиданий.
Сели они рядом, прижались друг к другу и не видали, что шел мимо мусорщик, а он-то их видел. Побежал он в селение, примчался в худжру и, поклявшись Аллахом, рассказал односельчанам, что видел Мургый в объятиях Мироса. Все в ярости повскакали с мест, схватили сабли, ножи, кинжалы. На улицу выбежали, каждый хочет убить Мироса собственноручно. Ведь опозорил он всех в Наринджи! Не миновать ему суровой кары. Но на этот раз бог их пощадил. Ушла домой Мургый, Мирос в свой дом возвратился задолго до того, как поднялся переполох.
Решил в ту же ночь Мирос наведаться к родным. Вот обрадовались в Шаре, когда увидели Мироса! А мать от волнения и счастья даже расплакалась, запричитала:
– Пусть проклято будет Наринджи, да сгинет само название! Спасибо, сынок, что пришел, спасибо, что домой заявился.
Мать довольна и счастлива – сын в доме! – и невдомек старой, как тяжело ему в разлуке с любимой.
Не дремли, пробудись, мой калам *, расскажи о Миросе подробней! Слушай дальше. Две ночи он провел в Шаре, а показалось ему, будто целый год миновал! Когда подошла третья ночь, стал он собираться в дорогу. Подошел Мирос к брату Малику:
– Вставай, брат, ради бога! Пойдем на встречу с любимой, не суди меня строго! Знай, что мы с Мургый условились и я уговора не нарушу. Назначили мы друг другу свидание в лесу около Наринджи. Пришла уж, верно, Мургый, ждет в нетерпении, а Мироса все нет! Малик отвечал:
– Не пойду с тобой! Лучше и не проси меня. Разозлился Мирос, снял с плеча ружье и промолвил:
– Себя убью, но прежде с тобой покончу!
Схватились два брата-богатыря – началась меж ними драка. Весь дом проснулся. Встала и мать, посмотрела сурово, но ни слова не проронила.
Тогда Мирос обратился к жене:
– Подойди ко мне, жена! Много на тебе драгоценных украшений, я рад за тебя! На шее твоей висит талисман, серьги сверкают, монеты звенят в ожерелье. Вот это и это дарю тебе, а это подари мне! Возьму с собой и, коли суждено мне умереть, заберу в могилу. Если же останусь в живых, клянусь снова вернуться домой, коли в тюрьму не попаду. Я все сказал, прощайте все!
Речь Мироса запала всем в душу, даже Малик согласился быть его попутчиком. Два дня погостил Мирос в родном доме, а на третий отправился в обитель смерти.
Оставим в пути Мироса, заглянем теперь к Мургый!
Едва занялась заря на востоке, только раздался призыв к молитве, проснулась Мургый. Ночь спала неспокойно, металась во сне, наутро встала в тревоге. Чует материнское сердце беду! Мать Мургый слышала ночью стоны и вздохи, вот она утром и спрашивает:
– Расскажи мне правду, доченька! Расскажи, что случилось, отчего у тебя на лице ни кровинки?
Отвечает Мургый:
– Ох, матушка! Сил нет дышать по ночам, будто в огне горю. Верно, придет скоро мой смертный час, настал мой черед!
Рассердилась мать:
– Что за речи о смерти! Уж лучше молчи, чем такое болтать!
Сняла Мургый муслиновую рубашку, вымыла руки и ноги. До чего же красива она была, будто светлая луна! Потом подвела сурьмой глаза, начистила зубы, накрасила губы. Надела нарядное платье, к нему украшения. Смотрит мать на нее, понять не может:
– Дочь моя, в чем дело? Сегодня не пятница, никто вроде свадьбы не справляет, суннат * никто не празднует. Чего это ты нарядилась? Сними-ка все, да поскорее! Последняя ты у меня дочка, до чего же непутевая! Ведь ты позоришь имя отца, коли без повода, без причины готова в будний день наряжаться да глаза сурьмить. Слушай, что тебе мать говорит!
Но Мургый возразила:
– Я пойду к мадахейлям *, там проведу ночь, а потом вернусь.
Пока мать и дочь препирались, солнце поднялось высоко. Заторопилась Мургый: нужно ведь обед сварить, отнести его братьям, их накормить. Не знала она, бедная, что готовит тот обед в последний раз! Вот уже время ей идти. Мургый говорит матери:
– Матушка, прости, только без доверия жить мне нельзя. А тебе моя судьба безразлична!
Сжалось у матери сердце от этих слов, но она сказала:
– То ли ты прощения просишь, то ли упрекаешь? Куда это годится – идти на ночь глядя! Не ходи, прошу тебя, ведь ты же моя дочь!
Но Мургый стояла на своем:
– Такая, видно, моя судьба. Не могу я больше медлить, прощай, тороплюсь, ухожу!
