Оставив «вольво» в посольстве, разведчик вместе с вице-консулом на машине с дипномером приехал в Главное полицейское управление. Комплекс занимал несколько кварталов в районе Кунгсхольмен. В нижних этажах старого корпуса, с мощной каменной кладкой и почти замковыми пропорциями, находились более или менее публичные подразделения. В новых зданиях царила строгая пропускная система. На самом верху размещался следственный изолятор, на его крыше — круглый прогулочный дворик для арестантов. Отдельно от других управлений разместилось Службы государственной безопасности, более известной как СЭПО. Рядом располагался парк.
В приемном помещении журналист и консул потребовали встречи со старшим инспектором Бергшо и инспектором Торквистом. Дежурный сообщил, что Бергшо спустится и что просьба относительно Торквиста не может быть выполнена.
Карл Бергшо пригласил на беседу в отдельную комнату.
— Старший инспектор, я — Матвей Алехин, это — советский вице-консул Антон Петров. Поскольку у меня нет адвоката, он выполняет функции и юридического советника.
— Понятно.
— Герр Бергшо, позвольте выразить огромную благодарность за мужество и оперативность, проявленную полицией на Эссинге.
— Спасибо. Мальчик и собака тоже неплохо сработали. И, конечно, соседка — ее звонок имел огромное значение.
— Ингрид — умница. Она ведь позвонила инспектору Торквисту. Не так ли? Хотелось бы лично поблагодарить его за смелость. Где он?
— Коллега на задании. Я веду расследование.
— Ларе Торквист появился возле моего дома еще до бандитов и задавал вопросы Ингрид. Сразу после этого и произошло нападение. События как-то связаны?
— Никак не связаны. Инспектор работал по другому делу в том же районе. Совпадение.
— Странно. За три года на Эссинге я не слышал ни про полицию, ни про бандитов. Если выяснится, что связь все же есть, то ситуация может развиваться неприятным образом. Не правда ли, вице-консул?
— Это не слыхано! Первым появляется полицейский, вторым преступник. Крайне подозрительно. Если у полиции были данные о готовящемся преступлении, то почему она не приняла превентивные меры по защите жизни и имущества советских граждан? Обоснованно возникает подозрение, что…
— Повторяю еще раз: совпадение случайно.
— И, тем не менее, мы хотим переговорить с инспектором Торквистом.
— Не могу вам помочь. Он не работает в моем подразделении. А что известно герру Алехину о нападении?
— Абсолютно ничего, кроме того, что вам и позже мне рассказали сын и соседка. В момент нападения я, к сожалению, отсутствовал.
— Есть ли у герра Алехина враги?
— Только недоброжелатели в московской редакции.
— Есть ли у герра Алехина знакомые среди иранцев?
— Среди иранцев? Нет. А что налетчики — иранцы?
— Да, и, по нашим данным, они, возможно, замешаны в недавнем убийстве в Ринкебю.
— Ужас. Причем тут Ринкебю? Я никогда не посещал этот пригород.
— Посольство СССР обращает внимание старшего инспектора Бергшо, что господин Алехин официально аккредитован при МИД Швеции и имеет официальный статус, аналогичный статусу шведских корреспондентов в Москве. Мы надеемся, что данный случай не нанесет большего ущерба господину Алехину и его семье. Мы имеем в виду и возможные утечки информации в шведские СМИ. Если они произойдут, то мы будем вынуждены принять соответствующие меры.
— В Швеции СМИ совершенно независимы от властей и пишут, что хотят. Их права гарантированы законом.
— Я говорю об ответственности полиции, а не о свободе СМИ. Законы Швеции и служебные инструкции предписывают полиции охранять жертву преступления, а не передавать сведения о ней в газеты. Если мы не найдем взаимопонимания в этом вопросе, то Посольство будет вынуждено направить ноту в МИД Швеции и информировать МИД СССР.
— Понимаю вашу позицию и постараюсь, чтобы в ходе следствия не случилось утечек. Но, как вы знаете, в процесс вовлечены и иные структуры: прокуратура, суд, адвокаты.
Расставшись с Бергшо, вице-консул и Матвей демонстративно попрощались. Первый вышел и сел в машину. Второй не покинул комплекс, а из телефона-автомата в холле позвонил на полученный от Ингрид сотовый номер Торквиста.
— Доброе утро! Это Ларе Торквист?
— Да. Доброе утро.
— Матвей Алехин беспокоит.
— Хочу встретиться, дабы выразить мою признательность и переговорить о случившемся на Эссинге. Нахожусь в приемной ГПУ. Прошу инспектора выйти ко мне.
— Подождите на линии.
Сняв трубку внутренней связи, Торквист сказал комиссару о звонке Алехина. Тот, секунду подумав, разрешил встретиться с русским: «Иди, узнай, что он хочет. Все равно ты засветился и следить за ним не будешь. Я ставлю за ним бригаду наружки».
— Сейчас приду, герр Алехин.
Торквист сразу подошел к Алехину, хотя в помещении находились и другие мужчины. «Прокололся, — констатировал разведчик. — Раз видел мое фото, значит и досье читал. Отлично, проверим тебя на профпригодность». Мужчины оценивающе взглянули друг на друга и пожали руки.
— Может быть, прогуляемся по парку?
— С удовольствием, герр Алехин.
— Я и моя семья в долгу перед инспектором. Если могу как-то отблагодарить…
