Если бы Улька сидела на месте, ее, конечно, нашли бы быстрее. Но проиграв в споре с Витькой, она все же никак не могла признать своего поражения и просто ждать помощи. Иначе она просто перестала бы быть Улькой Сорокиной, сорви - головой по кличке Гюльчатай. Подобрав с земли толстую суковатую палку, чтобы не опираться при движении на отзывавшуюся пронзительной болью правую ногу, Улька решила дойти домой сама.
Может быть, ей бы это и удалось сделать, но первая же ночь в лесу сыграла с ней злую шутку. Небо затянули низкие плотные тучи, скрыв и звезды, и Луну. Улька долго искала в темноте тропинку, по которой днем ехала на велосипеде, но так и не нашла ее среди колючих и плотных зарослей. Только утром, когда взошло солнце, она смогла определить примерное направление своего движения. Но к тому времени она уже слишком далеко забрала вправо и двинувшись на северо-запад, прямо, как ей казалось, к Острожску, на самом деле прошла - а точнее, прошкандыбала, опираясь на свой самодельный деревянный костыль, стороной мимо городка.
Очень скоро она стала понимать, что заблудилась. Но откуда только взялись силы и воля в этом маленьком и хрупком, еще совсем детском тельце! До крови закусив нижнюю губу, чтобы не завыть от тупой ноющей боли в начавшей уже опухать ноге, она шла и шла вперед, продиралась сквозь заросли, иногда на четвереньках, а иногда и ползком. За эти двое с половиной суток она только один раз чуть - чуть перекусила когда вечером второго дня набрела на маленькую земляничную полянку. С водой было проще. Дождь в течение этих двух суток шел почти беспрерывно, и когда ей хотелось пить, она осторожно, чтобы не потревожить поврежденную ногу, опускалась на землю, прижималась спиной к стволам деревьев и, запрокинув голову, жадно ловила ртом падающие с веток большие холодные капли.
