Но вокруг только ещё больше седой пелены. Ощущение такое, что нас обволакивает и засасывает в эту бездну. Волнительный момент, когда мы уже рядом с аэродромом, а нам никто не отвечает.
Подходит расчётное время входа в круг полётов. Время вышло, а аэродрома нет!
— Командир, давай ещё минуту с этим курсом, — предлагает Кеша, и я соглашаюсь.
Где же группа руководства полётами?
Плавно гашу скорость, и мы подкрадываемся к аэродрому, но так в эфире так и стоит тишина. Вдруг впереди что-то тёмное. Продолжаю гасить скорость, но всё без толку. И как на волшебном экране, начинает материализоваться изображение.
— Уходим, — говорю в эфир и отклоняю ручку влево.
Вертолёт слегка завибрировал. В серой пелене разглядел силуэт большого строения. Совсем немного и было бы столкновение.
— Командир, мы уже не найдём тут ничего. Надо садиться здесь и вызывать помощь, — сказал Кеша.
Я ещё раз проверил показания приборов. Стрелка АРК не показывает на привод аэродрома. Такое ощущение, что они просто выключены и не ждут нас.
Вот же сраная организация!
Серая пелена продолжает давить на нервы. Правая рука стала уже мокрой от напряжения. На губах ощущаю привкус пота. Система кондиционирования, установленная на Ми-24, никак не помогает мне охлаждаться.
С каждой секундой мы всё больше уходим от города, а значит, и от аэродрома. Посадка в Кабуле — это не то, что сесть где-нибудь на равнинный аэродром.
Как и все аэродромы в восточной части Афганистана, аэропорт Кабула окружён горами. Высота над уровнем моря около 2000 метров. Это накладывает ограничения при заходе на посадку даже в простых условиях. А в таком «молоке» без помощи группы руководства полётами, зайти на посадку почти нереально.
— Кабул, Кабул, 302му! — громко запросил я, но в эфире сплошное молчание.
По прямой у меня есть не больше минуты, чтобы выполнить отворот назад. Иначе мы подойдём слишком близко к горам и можем их зацепить.
— Командир, давай подниматься выше 3300. Выйдем на «точку» и начнём снижаться по спирали, — предложил Кеша.
Если бы так можно было, то я бы это сделал ещё над Баграмом. Но у нас ведь Тося, а на неё поднятие на высоту может оказать пагубное влияние.
— Про пассажира не забывай. К тому же не работает в Кабуле ничего. Стрелка «отбивает» на Баграм, а на местный аэропорт нет.
Я начал выполнять разворот. Крен маленький, чтобы в грузовой кабине наша пациентка не съехала на пол. Плюс Валера не пристёгнут и с капельницей в руках.
Вновь заработал сигнал опасной высоты. Снижение прекратил, но именно эта просадка мне помогла кое-что увидеть.
— Кеша, землю видишь?
— Точно так. Но здесь не сядем, надо пройти вперёд…
— Ты не понял, — сказал я и начал зависать.
Загасив скорость, я завис над асфальтированной дорогой. Этот участок мне прекрасно известен. Мы сейчас как раз находимся между двумя районами столицы.
— Слева Каланаджар, а справа Сейидабад, — определил Кеша.
— Уверен? — спросил я.
Сейчас мне кроме него, довериться некому. Если он ошибся, мы полетим в другую сторону и вновь уйдём в горы. Я сместился назад, а затем ещё раз вперёд. Очертания кварталов можно разглядеть только смутно.
— Так точно. Уверен! Нам нужно занять курс 60°, и мы выйдем в район аэродрома через… 2 минуты и 15 секунд, — посчитал Кеша.
Дальше дороги нет. Ориентиров тоже. Мы будем следовать только одному из авиационных постулатов «держи курс — никуда не денешься».
А потом воспользуемся другим слоганом — «время вышло — разворот».
— Разгон, — сказал я, аккуратно отклонив ручку управления от себя.
Медленно увеличиваю скорость.
Дорога осталась позади. Время для начала выполнения разворота уже вот-вот подойдёт. Надо сделать ещё одну попытку связаться с Кабулом. Иначе строить заход на посадку вслепую будет проблематично. Есть ещё один «абонент», который может не спать в это время.
— Кабул-пеленг, Кабул-пеленг. Дайте «прибой», — запросил я оператора автоматического радиопеленгатора.
Ещё дважды повторил запрос, но без толку. Значит, в назначенное время развернёмся на обратнопосадочный курс 95° и начнём выполнять заход.
— Эм… ответил, — услышал я неуверенный голос в наушниках.
— Кабул-пеленг? — «на автомате» переспросил я.
Настолько мне было неожиданно услышать голос на канале пеленгации. В прошлой жизни я только в училище летал по радиопеленгатору. Не думал, что мне это вообще хоть раз пригодиться.
— Кабул-пеленг, отвечает.
— Дайте «прибой», Кабул-пеленг, — повторил я, но в ответ мне только одно мычание.
— Я не… знаю. Я… сейчас позову кого-нибудь.
— Во дела! Нам, кранты, командир, — выдохнул Кеша по внутренней связи, но я не собирался отпускать нашу спасительную «соломинку».
Похоже, на пеленгаторе сидит солдат, который мало что знает. Посадили его дежурить, а начальник станции ушёл спать. Погода плохая, и все расслабились.
Но его отпускать нельзя. Он может ничего не знать, но у него есть глаза и аппаратура включена.
— Стоять! Со связи не уходи! — громко сказал я.
— Понял, — прозвучал в ответ голос.
Надо бы теперь вспомнить, как раньше выглядели пеленгаторы.
