Разговор должен был состояться в штабе 77й мотострелковой бригады. Туда утром прибыли ещё какие-то важные люди. В том числе и из Москвы кто-то прилетел. Понятно, что инцидент серьёзный и требует разбирательства.
Особенно интересен момент с атакой вертолётами позиций Сопина. По факту она не произошла только по причине нашего перехвата вертолёта «Кобра». А вообще, комиссия разберётся. Голову ломать не стоит.
— Сань, а ты чего такой красивый? — встретил меня рядом с УАЗом Енотаев.
Ефима Петровича, естественно, тоже вызвали на разбирательство. Он выглядел весьма бодро. Как будто в Джелалабад едем закупаться в дуканах!
— Ну хоть за форму одежды выговор не получу, — ответил я.
— Ага! На моей памяти я тебе их штук 20 объявлял. Давай на обратном пути в дукан заедем?
Верная у меня мысль промелькнула про магазины.
— Предполагаете, что возможности больше не будет? — уточнил я.
— Верно мыслишь, — похлопал меня по плечу Ефим Петрович и дал команду садиться в УАЗ.
Дорога до штаба заняла немало времени. Я успел обсудить с комэска вчерашние события и получить несколько советов.
— Стой. Кивай. Авось пронесёт, — сказал Ефим Петрович, когда мы проехали через КПП бригады.
— Не самая лучшая линия защиты.
— Ты бы ещё адвоката привлёк. Тут в дело уже и Министерство иностранных дел вмешалось. Раньше как-то не замечали дипломаты, что с Пакистана постоянно идут и караваны с оружием, и их спецназ прикрывает духов. А про их истребители я и вовсе молчу. Вчера с командиром 236го полка разговаривал. Оказывается, его тоже вызвали сегодня на разговор.
Енотаев объяснил, что на вылет в район границы истребителям долго не давали команду. Всё анализировали и проверяли. В итоге командир 236го полка с Баграма сам отдал приказ лететь. В итоге пакистанцы заявили о «непрофессиональных действиях» наших лётчиков.
— Настолько наши себя «плохо» вели? — картинно удивился я.
— Пакистанцы из-за отказа чего-то там потеряли самолёт. Лётчик катапультировался. Наши виноваты.
— Логика железная, — ответил я.
Через пару минут мы шли по коридору в кабинет к командиру бригады. Там уже собрались все важные гости. Время нашего вызова ещё не наступило. Но из кабинета уже были слышны громкие разговоры и удары по столу.
— Эмоционально, — заметил я.
— Ещё бы! Ты вчера не видел командующего 40й армией. Ему похоже только Брежнев не звонил. Генерал был алый от злости. Пару раз врачей вызывали, чтоб накапать успокоительного.
В такой ситуации злорадствовать не стоит. Столь нервная ситуация может и навредить здоровью командующего.
Дверь в кабинет открылась, и оттуда показалась статная фигура человека в лётном комбинезоне.
— Протокольщики! — выругался он, захлопнув дверь. — Ефим Петрович, категорически приветствую вас!
Вышедший из кабинета был плечистым, мускулистым, с огромными ладонями, но невероятно добрыми глазами.
— Алексеевич, тебя уже отпустили? — спросил Енотаев.
— Да что они мне сделают, ребя! Дальше фронта не пошлют. А это твой казак?
Протянул мне руку Алексеевич, и я пожал её. Крепкий он мужик! Енотаев кивнул в знак утвердительного ответа.
— Полковник Томин Валерий Алексеевич. Как звать, парень?
— Лейтенант Клюковкин.
— Фамилия-то какая! Ну, будь здоров, ребя! — похлопал меня по плечу Томин и пошёл к выходу.
Из кабинета вышел командир джелалабадского полка и сказал нам заходить.
Войдя в помещение, я увидел несколько сидящих с суровым видом людей. На их бы месте я тоже так выглядел. Тут не только ситуация сложная для разбирательства, но и атмосфера в кабинете не расслабляющая.
В углу жужжит холодильник, а кондиционер «чихает», гремит и совсем не даёт охлаждения. Командующий, который был в звании генерал-полковника, и вовсе сидел, будто бы ему воздуха не хватает. Настолько он был красный! На фоне остальных он выглядел хуже и более болезненно.
За столом для совещаний сидели заместитель командующего генерал-лейтенант Целевой и ещё несколько знакомых мне офицеров. Среди них был и командир 14й отдельной бригады специального назначения подполковник Тростин и зам. командующего ВВС армии.
С ним я уже встречался при разбирательстве в Баграме. Тогда он мне не показался злым, но сейчас выглядел сурово.
— Присаживайтесь, товарищи, — объявил командующий и показал на стулья вдоль стены.
Я остался стоять перед столом, поскольку вряд ли бы мне предложили сесть на разбирательстве.
— Вот-вот, а вы постойте, товарищ лейтенант, — спокойно сказал командующий, вытирая пот со лба и надевая очки.
Он взял несколько бумаг и молча начал читать. Пауза затягивалась, а жужжание холодильника всё сильнее давило на нервы.
— Его может кто-нибудь угомонить? — возмутился командующий армией.
Борис Матвеевич, как самый крепкий из присутствующих, встал со своего места и подошёл к холодильнику. Пару ударов кулаком по двери, и стало гораздо тише.
Даже кондиционер стал холодить! Видимо, почувствовал, что лучше не связываться с Тростиным.
