Я попрощался с Леной и вышел из кабинета. Баев вечером не появился. Зато лётчик-штурман, который летал с ним, рассказал о полёте в Кабул. Вокруг «докладчика» в палатки собрались все, словно он рассказывал интереснейшую сказку.
— Прилетели. За нами сразу УАЗ приехал, но Баев нас в машину не пустил. Мол, быть всем в вертолёте. Весь день на жаре. Хорошо хоть с кабульцами договорились и на обед съездили, — возмущался он.
— А что потом?
— Ничего. Приехал мрачный, недовольный. Рычал всё время. Когда прилетели обратно, Баев тут же вылез из вертолёта и поехал к себе. Зато Кувалдин поблагодарил и от себя авоську фруктов подогнал, — радовался наш коллега, демонстрируя всем презент от комдива.
Утро следующего дня началось по стандартной схеме Баева. Настроение у него плохое из-за прилёта командующего. Построение, строевой смотр, разлёт по задачам.
Мы уже заканчивали наш вылет на сопровождение Ми-8 на пост в Анаве. Сегодня посадку производил Кеша. Периодически я даю ему управлять вертолётом, чтобы он хоть немного начинал отходить от операторской работы.
Вот и сейчас мы продолжали заход. Прошли дальний привод. Кеша начал снижать вертолёт, но делал это нервозно.
— Рычаг шаг-газ не дёргай. И тангаж на гашение. Совсем немного. Вот так! — подсказывал я Петрову, убрав руки с органов управления.
Тем не менее, держу их рядом, чтобы взяться управление в случае чего-то неожиданного. Вертолёт болтает, но мы снижаемся. Полоса уже рядом.
— Вертикальную скорость прибирай. Подходи ближе и зависай. Правая педаль, правая! — чуть громче сказал я.
Ми-24 слегка начало разворачивать влево, но Кеша вовремя парировал разворачивающий момент.
— И виси. Если научился висеть, остальное ерунда, — сказал я и Кеша начал медленно опускаться.
Вертолёт приземлился, и мы освободили полосу.
— Вух! Почаще надо тренироваться, — выдохнул Кеша, выйдя по внутренней связи на меня.
— Согласен. Раз Баев не разрешает, будем подлётывать на возврате. Хотя бы будешь уже подготовленным.
Взглянув на стоянку, я обнаружил Ан-26, который обычно прилетал к нам из Кабула. Наверное, это прибыл к нам командующий ВВС армии.
Зарулив на стоянку, мы быстро выключились. Валера Носов принял от меня информацию по вертолёту и указал на машину, приближающуюся к нам. А точнее, целый кортеж.
Машины остановились, и из одного УАЗа на бетонку вышел командующий ВВС 40й армии. Худого телосложения с густыми усами «аля Будённый». На голове генеральская фуражка, а форма одежды как у обычного лётчика — песочный комбинезон с тёмными лётными ботинками.
Тут же внимание Баева привлекло то, что я и Кеша, а с нами и экипаж ведомого Вани Васюлевича, обуты в кроссовки. Он шёл рядом с командующим и испепелял нас взглядом.
— А чем ему не нравятся наши кроссовки? — посмотрел на ноги Кеша.
— Почему же? Нравятся. Такие же себе хочет, — ответил я.
Через пару минут к нашему вертолёту подошла вся делегация. Усатый командующий внимательно оглядел меня и Кешу, после того как мы представились ему.
Командующего ВВС 40й армии звали Синицын Леонид Алексеевич.
— Не помню где, но я вашу фамилию слышал, — посмотрел на меня командующий.
— Леонид Алексеевич, это тот самый Клюковкин. Ну, что в Джелалабаде, — намекнули командующему за спиной.
При этом пояснении Баева слегка передёрнуло.
— Ага! Попался, голубчик! Говорят, нахулиганил на границе? — сурово посмотрел на меня командующий.
— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, — ответил я.
— Это за него и его подчинённых… смежники просили? — повернулся командующий к Мальцину, стоящему недалеко.
— Так точно. Вы пока решили отложить…
— Всё верно, полковник. Сейчас операция, а раздавать «подарки» будем позже. Много работы предстоит, товарищи. Берегите себя, — похлопал Леонид Алексеевич меня и Кешу по плечу и пошёл к машинам.
Делегация разошлась по сторонам. Видимо им ещё нужно что-то посмотреть. Зато поспешил к командующему Баев! Причём разговор у них прям-таки очень любезный. Видимо, знают друг друга.
Я краем ухо смог уловить некоторые фразы.
— Читал твой рапорт и не понимаю, Кузьма. Мой товарищ и твой тесть в шоке был, когда узнал. Это что за самоотвод перед операцией? — высказывал командующий Баеву.
— Леонид Алексеевич, я же вам говорил. Супруга болеет…
— Так, товарищ подполковник, не юлите. Тебя сюда прислали, чтобы вывести из-под удара после Джелалабада. Могли и вовсе за твой провал отправить… ну ты понял.
— Так точно.
— Я тебе говорил, что не надо лезть на рожон. Сидел бы в Кабуле. Получил бы пару орденов, и всё. А вот теперь, голубчик, ты их заработаешь. Твой тесть запретил тебя отсюда переводить до конца операции.
— Товарищ генерал…
— Это моё последнее слово. Иначе я начну сомневаться в тебе. Особенно в твоей… храбрости, — возмутился Синицын и направился к машинам.
В этот же день вечером все готовились к постановке задач. Масштаб привлекаемых сил поражал. Весь день в Баграм слетались тактические группы самолётов. Две эскадрильи МиГ-21, три эскадрильи Су-17, а про количество вертолётов я вообще молчу.
Постановку задачи пришлось проводить в клубе, который недавно был сооружён в Баграме. Чем-то он напоминал ангар.
