Внутри настоящая парилка. За день крыша нагревалась, превращая клуб в баню. На первом ряду сидели командиры эскадрилий, а на самой сцене была размещена большая карта Афганистана. Конечно, сейчас нам обозначат общие задачи, а конкретные цели, маршруты и порядок действий узнаем позже.
Все уже расселись по местам. Присутствовали командиры эскадрилий, их заместители и командиры звеньев. Если бы собирали абсолютно всех, мы бы и здесь не поместились.
— Товарищи офицеры! — скомандовал сидящий на первом ряду Баев.
Ему это было жизненно необходимо. Он должен себя показывать перед начальством.
Командующий ВВС вышел в центр и выслушал доклад от Мальцина.
— Вольно! Прошу садиться, — ответил генерал-лейтенант, взошёл на сцену и встал за трибуну.
Синицын быстро читал установочный текст постановки задач, стараясь быстрее перейти к конкретике. В клубе с каждой минутой было всё жарче. Вечерней прохладой тут и не пахло. Сам командующий неоднократно останавливался и утирал платком лоб.
— Вопросов по общей части нет? Отлично! Теперь конкретно. Отряды оппозиции вновь начинают накапливать силы в Панджшере. Наша задача — оказать помощь в зачистках пехотным подразделениям 109й дивизии. Основные и дополнительные цели вам укажут ваши командиры.
Несколько минут шло доведение общего плана задач. Ничего нового мы не услышали. Мотострелковые подразделения идут по ущелью только после ударов авиации.
— Также поставлена задача доставить роту десантников в один из районов в северной части ущелья. Данные подтверждают, что силы противника концентрируются в районе кишлаков Нохи-Сур и Курпетаб, — указал командующий на карте.
— А что за высадка роты десантников? — спросил Кузьма Иванович.
— Как раз вам, подполковник Баев, и ставится задача доставить десантную роту в район Курлетаб, чтобы они заняли позиции и обеспечили боевое охранение с севера ущелья Панджшер.
— Есть! — громко ответил Кузьма Иванович.
Если в районе Нохи-Сур нам уже приходилось высаживать десант, то площадок у второго населённого пункта Курпетаб я не знал. Баеву представитель разведки выдал большое количество фотопланшетов, которые мы будем изучать позже.
— Саня, чего думаешь? — спросил у меня Кислицын, сидящий рядом.
— Меня беспокоит, что после кишлака Нохи-Сур все остальные населённые пункты расположены слишком близко друг к другу. По сути, это один сплошной кишлак, длиною в 8 километров. Как они собираются закрывать район?
— Расчёт на то, что с воздуха выбьем их большую часть. Далее доработают мотострелки и десантники. Главное, чтобы они не зашли в кишлаки, иначе будет тяжело их оттуда выбить.
Было бы всё так просто, война бы уже давно закончилась.
С первыми лучами солнца, мы выдвинулись к вертолётам.
Кеша всю дорогу до нашего Ми-24 вспоминал завтрак. Облизывался оттого, что он сегодня наконец-то попил молока.
— Очень вкусное. Я будто к себе в деревню вернулся, — восхищался Петров, мечтательно смотря в предрассветное небо.
— Кеша, я тебя предупредил. В полёте нигде не сядем, если живот схватит, будешь срать под себя.
— Да не будет такого! Печенье с молочком — это моё всё, — облизывался Кеша, поправляя разгрузку с магазинами к АКС-74У.
Вертолёты стояли очень плотно. Помимо нашей эскадрильи, к операции привлекли кабульский полк. Его лётчики шли с нами и готовились работать по задачам в южной части ущелья.
Воздух разрывался от гула форсажей МиГ-21 разведывательной модификации. Они первые выйдут в район, чтобы уточнить данные. На стоянке перелетающих, сам командующий ВВС армии грузился в Ан-26РТ. Этот борт будет работать в качестве воздушного пункта управления, а генерал Синицын будет осуществлять общее руководство операцией.
На командный пункт в Джабаль-Уссарадж уже прибыл командующий 40й армией. Характер операции обязывает.
Смотрю по сторонам и в душе трепетно. Снова это ощущение, что ты попал в гигантский муравейник, на который сейчас похож аэродром. Со всех сторон в воздух поднимается пыль от вращающихся винтов Ми-24 и Ми-8. Вот уже и первая группа полетела на высадку. Им нужно будет ещё сесть в Анаве и Уссарадже. Так что в район выполнения задачи мы выйдем одинаково.
По словам Кислицына, который шёл за моей спиной к своему вертолёту, опять в сводках всплыло имя Ахмад Шаха Масуда.
— Неуловимый. Гоняемся за ним и никак не поймаем. Ну или не устраним, — возмущался замполит.
Нас обогнал УАЗик командира эскадрильи. Не любит ходить пешком Баев. Машина резко остановилась, и Кузьма Иванович вышел из неё.
— Так, кое-что поменяем в группах. Сергей Владимирович, вы пойдёте ведущим в паре прикрытия во второй волне.
Кислицын должен был идти в первой волне. Теперь же Баев перетасовал полностью всем группы. Даже своего ведомого отправил в резерв.
— Понял. А кто с вами в паре пойдёт? — покачал головой Сергей Владимирович.
— Клюковкин — мой ведомый. Пара из его звена Васюлевич-Залитис идёт с нами.
О как! Что-то очень интересное намечается.
Кислицын посмотрел на меня, будто ожидая, что я воспротивлюсь. Но особых проблем я не вижу.
— Принято, — подал расстроенный голос Кеша.
Баев его осмотрел и удивился.
