Подойдя к двери его жилой бочки, я постучал в неё. В доме был какой-то шум, но Кузьма Иванович голоса не подал.
— Сань, ты мне сказал, что дашь знать, когда можно ударить. Сейчас этот момент?
— Да подожди ты. Не вошли ещё даже, — ответил я и толкнул дверь вперёд.
Скрипнув, она поддалась, и мы прошли в дом Баева. Кузьма Иванович, как я и предполагал, собирал вещи.
Вид у него был не самый здоровый. Лицо мокрое от пота, глаза бегали из стороны в сторону, а руки слегка дрожали.
В помещении было весьма жарко. Ни кондиционер, ни вентилятор не работали. Такое ощущение, что Баев закрылся от всех. Вот только входную дверь забыл подпереть.
— Разрешите доложить, товарищ подполковник? — выпрямился я, убирая за спину автомат.
Может быть, именно этот факт заставлял нервничать комэска. Но когда я убрал, Баев продолжал напоминать мне пленного перед расстрелом.
Я посмотрел на Кешу, и тут же понял причину столь большого потоотделения Кузьмы Ивановича. Иннокентий держал автомат в руках, направив его в сторону Баева.
— Кеша, убери, — положил я руку на автомат Петрова.
— Блин. Я не специально, товарищ подполковник.
Баев утёр лоб и убрал в сторону кожаную сумку, куда складывал вещи. Правда нос задрал на небывалое значение угла тангажа.
— Вы доложить хотели, Клюковкин? Или объяснить, почему не выполнили мой приказ и не убыли в госпиталь? — попробовал наехать Баев.
— Докладываю. Задача по прикрытию высадки десанта выполнена. При выполнении боевой задачи был сбит. Произвёл аварийную посадку в кишлаке Пасмазар. Вертолёт разрушен и сгорел. При эвакуации…
— Довольно! Хватит тут сцену с хвалебным докладом устраивать. Что вы этим хотите доказать? И кому? — прикрикнул Баев, снимая куртку от комбинезона.
Вся одежда подполковника была в тёмных пятнах. Так сильно он пропотел!
— Если ответите на вопрос, то мы закончим и уйдём.
— Я ничего не буду отвечать. Ни тебе, Клюковкин, ни тебе Сидоров!
— Я Петров, — поправил комэска Кеша.
— Мне плевать! И на тебя, Саша Клюковкин тоже. На эту страну, на вашу эскадрилью. Я уехать отсюда хочу. Чтоб вас не видеть, — сквозь зубы проговорил Баев, достав из кармана сигареты и спички.
Кеша повернулся ко мне и спросил шёпотом.
— Саныч, а сейчас подходящий момент?
— Пока нет. Я с ним не поговорил.
Баев сел в кресло и закурил. Сидел он вразвалочку. Нога на ногу, руки в стороны и взгляд недовольный. Будто это я виноват в том, что он боится.
— Хорошо, Клюковкин. Да, я не видел что вы живы, и доложил об этом. Но теперь ведь всё хорошо! Получите по ордену. Ты, Сан Саныч — Красного Знамени. Это минимум. А твой Иванов — Красной Звезды…
— Я Петров, товарищ подполковник! — возмутился Кеша.
— Да насрать, — махнул Баев. — Хорошо, а давай к званию Героя? У меня есть, кому это дело протащить…
Надо этот аттракцион невиданных обещаний заканчивать.
— Я пришёл вам сказать, что вы трус, Кузьма Иванович. И за свою трусость, будете отвечать не перед нашей эскадрильей, а перед советским законом.
Тут Баев совсем обозлился. Кузьма Иванович затушил сигарету прямо об кресло, в котором сидел и вскочил на ноги.
— Пошёл вон, старлей! И олуха этого забери, — указал Баев на Кешу.
— Я Петров, — вновь Иннокентий поправил Кузьму Ивановича.
— Да мне всё равно! Вышли отсюда! — разрывался Баев.
Но я начал замечать, что ему всё труднее и труднее сдерживать эмоции. Вот-вот и затухнет совсем, опустившись на пол без сил.
— Из-за вас погибли три человека. Из-за вас был сбит вертолёт ведомого, который вы должны были прикрыть. Ну и вы же бросили экипаж ведомого в кишлаке, полном духов. Всё из-за вашей трусости.
— Да! — крикнул Баев и подошёл ко мне вплотную. — Я был вынужден это сделать. Там ПЗРК, в кишлаке пулемёты. И куда садиться?
Кузьма Иванович опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Такому человеку командовать эскадрильей нельзя.
— Саныч, а сейчас? Промеж глаз как садану… — шептал Кузя.
— Не сейчас, — прошипел я.
Баев поднял голову, но в его глазах раскаяния не было.
— И что ты мне предлагаешь делать? Я трус и трусость проявил. Если не убьют раньше, пойду под суд. Идите в госпиталь. Свободны!
Кеша всё не успокаивался. Ему вот только и надо ударить.
— Саня, давай сейчас?
— Рано, — шепнул я. — Хотите, я вам скажу, что делать дальше, товарищ подполковник?
Теперь по всем линиям у Баева будут проблемы. Партийной, административной и так далее.
— И что же?
— У вас два пути, товарищ подполковник. В первом — вам понадобится листок. Напишите как есть и спокойно уедете в Союз…
— А второй? — перебил меня Баев?
Не хотелось бы ему показывать второй вариант. Но намекнуть придётся.
Я вытащил пулю из кармана.
— Вот, — кинул я патрон Баеву, который он поймал.
— И что мне с этим делать?
— Это ваш второй вариант. Одного патрона для вас лично будет достаточно.
При этих словах я показал Кеше, чтоб шёл за мной.
Выйдя на улицу, я не думал о том, что Кузьма Иванович выберет второй вариант. Помня о том, что у него большие связи, его будут обелять до последнего.
Так что самым простым решением будет отправить его в Союз. И в нашей эскадрилье все вздохнут с облегчением. Останется только ждать, кого нам пришлют нового.
