Рёв двигателей, свист винтов и гул моторов спецтранспорта слились воедино. Тот самый приятный моему слуху саундтрек, который лучше любой из мелодий отечественной и зарубежной эстрады.
— Саня, у тебя сложный пилотаж? — спросил Медведев, когда мы шли по стоянке.
— Так точно.
— Что вообще думаешь по фигурам пилотажа для Ми-28? Может, стоит разнообразить? Усложнить?
— Думаю, достаточно. Хоть у Ми-28 есть запас по возможностям управления, в боевой обстановке высший пилотаж крутить некогда. Лучше отрабатывать именно те фигуры, которые с тактической точки зрения, полезны.
— Вот сейчас мне и покажешь. А потом ещё поговорим.
Техники, отвлекаясь от своей работы, постоянно вытягивались в струнку, приветствуя начальника Центра. Геннадий Павлович старался приветствовать всех, а некоторым даже задать вопрос.
— Как жизнь? — поздоровался он с одним из инженеров, встретившихся по ходу движения.
— Всё хорошо, товарищ полковник. Налаживается, — радостно улыбнулся парень.
— Смотри у меня. Больше, чтоб я не слышал про… посиделки, — похлопал его по плечу Медведев.
Тут же Геннадий Павлович подошёл к невысокому технику, который вытянулся перед ним в струнку.
— Ну как там? Мама как себя чувствует? — спросил Медведев.
— Выкарабкалась. Уже не в реанимации. Дай Бог вам здоровья… Виноват!
— Да ладно. Если что, сразу через зама по ИАС и ко мне.
— Спасибо, товарищ полковник.
Ну и ещё пару подобных встреч было у нас на пути. И с каждым Медведев вёл себя по-отцовски. Казалось бы, в Центре служит уйма народу, а личный состав на стоянке и вовсе служит в 969 полку.
Один из двух Ми-28УБ, которые нам передали в полк, стоял отдельно от стоянки нашей эскадрильи. В лучах солнца его камуфлированная окраска на фюзеляже переливалась тёмными и светлыми тонами. Лопасти слегка покачивались на ветру, а сам вертолёт отражался в луже рядом с его местом стоянки.
Мы быстро осмотрели вертолёт и начали садиться в кабины. Я залез быстрее и смог видеть, как занимает своё место Медведев. Видно, что ему не так просто это сделать. Как-то он сильно скривился.
Ремни пристёгнуты, кабина осмотрена. Можно и запрашивать запуск.
— Леденец, 330-й, запуск прошу, порядковый 17.
— Запускайтесь. Ветер 250 до 4 метров в секунду, — ответил руководитель полётами, врываясь в промежуток между докладами других экипажей.
В эфире галдёж такой, что любой птичий рынок и рядом не стоял. Как вообще РП успевает что-то сказать, мне непонятно. Порой вместо полного ответа, произносит окончания слов.
— 117-й, на первом, — докладывает один экипаж.
— Шаю!
— 451-й, ближний, полосу вижу, посадка.
— Ршил! — продолжает сокращать глаголы руководитель полётами.
Вертолёт запустился, и я запросил вырулить для взлёта на полосу.
— Леденец, 001-му, — спокойно вышел в эфир Медведев.
И тут же в эфире стало тише. РП выдержал паузу и ответил.
— Есть у нас возможность над точкой поработать. 20 минут, не больше.
— Вас понял. Есть 30 минут, — доложил руководитель полётами.
— Благодарю!
Отлично! Медведев «пробил» пилотаж прям над аэродромом. И лететь далеко не надо.
Через минуту мы уже стояли на полосе и зачитывали карту контрольных докладов. Вертолёт слегка покачивался в ожидании отрыва. Приборы показывают расчётные параметры. Проверил насколько притянуты ремни. Хоть у меня не истребитель, где многократные перегрузки, но болтаться по кабине не хочется.
— Леденец, 330-й, к взлёту готов.
— 330-й, разрешил.
Медленно начал поднимать рычаг шаг-газ, удерживая вертолёт педалью от резкого разворота влево. Мгновение и Ми-28 аккуратно оторвался от бетонной поверхности. На высоте в 3 метра выполнил висение и повороты в стороны.
— Разгон, — произнёс я по внутренней связи и наклонил нос вертолёта.
Скорость начала расти. Всё быстрее и быстрее. Прошли момент переходного режима лопастей, почувствовав слабую вибрацию. Стрелка указателя скорости продолжает отклоняться вправо, а высота начала увеличиваться. Подошли к отметке в 60 метров. Ниже не стоит выполнять виражи, с которых и начинается типовое задание по этому упражнению.
Скорость уже 240. Пора и начинать.
— Леденец, 330-й зону занял. Задание.
— Вас понял. Изменение высоты подсказывайте.
— Понял, — ответил я.
И тут же отклонил ручку управления влево. Силуэт на авиагоризонте сразу показал значение крена в 45°. Начали разворачиваться, проносясь над кронами деревьев и крышами домов окраины Торска. Скорость 250 км/ч, но сильно быстро развернуться не получится. Зато следующая фигура более интересная.
— Форсированный разворот, — произнёс я по внутренней связи и тут же отклонил ручку управления на себя и вправо.
Скорость начала быстро падать. К креслу слегка прижало. Стрелка на указателе оборотов несущего винта дёрнулась вправо. Ограничения нужно соблюдать! Пока всё хорошо и резко выводить не стоит.
Скорость на отметке в 120 км/ч. Пора выводить! Отклонил ручку от себя, но нельзя дать провалиться вертолёту. Высота ведь маленькая. Да ещё и под нами аэродром. Спокойно поддержал обороты несущего винта и по высоте не просели.
— Теперь влево, — сказал я и повторил манёвр в другую сторону.
