— Так точно. Запасы пополним, а то по запчастям к машинам были проблемы. Ну и вот ещё. Телеграмма пришла на имя командующего, а штаб в Кабуле уже разослал по частям.
Яков Петрович протянул мне жёлтую бумагу с отпечатанными строчками. Прочитав первые пару абзацев, я понял, что мои недавние мысли материализовались.
— «Инспекция по охране окружающей среды в составе Главного квартирно-эксплуатационного управления Министерства обороны». Я и не думал, что такая есть.
— Да я сам удивился. Военным экологам чего тут делать? — возмутился Яша.
— Все хотят исполнить интернациональный долг. Экологи не исключение, — ответил я, протягивая телеграмму Сычкину.
Подняв глаза, я засмотрелся на висящую напротив доску с приказами, затёртыми до такой степени, что прочитать отдельные буквы можно было только по наитию. На одном из листков кто-то оставил небрежную пометку карандашом.
Сычкин пожелал мне удачи и пошёл на выход. Я же решил в уме прогнать воспоминания прошедшего месяца.
Комиссия своё дело сделала. Причины наземного происшествия были установлены и оказались не такими уж плохими для меня. Имел место конструктивно-производственный недостаток датчика-сигнализатора. Произошло короткое замыкание от электрической бортовой сети вертолёта. Воспламенение топливовоздушной смеси. И пошло, и поехало. Но это было ещё не всё. Не только на разборки по Ми-24 приезжали в Шахджой проверяющие.
Просматривали всё. Даже те журналы, о существовании которых никто в эскадрильи и не знал. Много замечаний было по политработе и дисциплине. Мол, все пьют и не просыхают. Хотя никто никого за руку, поднимающую «нурсик», не поймал.
Я перевёл взгляд на дверь кабинета, будто пытаясь мысленно приказать ей открыться. Она была тяжёлой, потемневшей от времени. Табличка с фамилией Веленова блестела в полумраке коридора. И именно она была натёрта лучше всех, выделяясь из общей обшарпанности коридора.
И как по приказу, дверь открылась через секунду. В коридор выглянул уставший Веленов, утирая вспотевший лоб.
— Заходи, Саныч, — тихо сказал Юрий Борисович.
— Понял, — ответил я и медленно поднялся со стула.
Я поправил форму одежды, вдохнул горячий, пропитанный пылью воздух и шагнул за порог.
Кабинет встретил меня тяжёлым, застоявшимся запахом, в котором смешались ароматы табака и мятного чая. Несмотря на февраль, в помещении работал вентилятор. Он стоял на шкафу и лениво гонял воздух, еле шевеля бумаги на столе, но не приносил ни прохлады, ни облегчения.
В углу ровно гудел старый холодильник, периодически вздрагивая и постукивая компрессором, словно напоминая о своём присутствии.
— Побыстрее, товарищ майор. Помимо вас, есть дела поважнее, — услышал, как тараторит из угла кабинета главный штурман, наливающий себе чай.
— Не стоит, Антон Павлович. Майор ждёт нас уже давно. Хоть ноги разомнёт, — вступил в разговор ещё один присутствующий.
Это был заместитель командующего по инженерно-авиационной службе. Он сидел за столом для совещаний и выглядел вымотанным: тёмные круги под глазами, взгляд в точку, пальцы нервно постукивали по столу. Перед ним лежала раскрытая папка с документами — таблицы, схемы, графики. Даже отсюда я мог различить цифры, подчёркнутые красным.
Главное лицо — заместитель командующего ВВС 40-й армии, стоял ко мне спиной рядом с картой. Она висела на стене, испещрённая карандашными пометками и воткнутыми в неё кнопками.
— Товарищ генерал-майор, майор Клюковкин, временно исполняющий обязанности командира 6-й эскадрильи, — представил меня Веленов.
Зам командующего медленно повернулся и осмотрел меня снизу вверх. Генерал был крепкий, широкоплечий мужчина с усталым взглядом и глубокими морщинами на лбу. С хмурым видом он держал в руках папку. Но было видно, что мысли его заняты чем-то большим, чем меня за что-нибудь отчитать.
Он медленно кивнул и подошёл к столу. На краю в пепельнице дымилась сигарета, оставляя в воздухе терпкий запах гари, перемешанный с мятной свежестью остывающего чая. Пепельница была переполнена окурками, тонкий дым ещё витал в воздухе, въедаясь в стены и мебель.
— Майор, вам довели результаты расследования происшествия? — спросил генерал, присаживаясь за центральный стол и расстёгивая новый камуфлированный лётный комбинезон.
— Так точно.
— Согласны с выводами? — задал ещё один вопрос генерал.
— Согласен.
Полковник Углов, хмыкнул и сел напротив зама по ИАС, размешивая сахар в кружке.
— Ещё бы. На тоненького проскочил, и ещё бы не был согласен, — проворчал главный штурман Углов.
Отпив немного, он, чуть покачиваясь вперёд-назад, словно прикидывал что-то в уме, уставился на меня.
— Мы и сами не могли предположить, что датчик-сигнализатор ДСМК-8А-19 настолько проблемный. Если бы не похожий случай, произошедший через неделю в 50-м полку в Кабуле, то мы бы приняли неверное решение, товарищи, — произнёс зам по ИАС, закрывая папку с документами.
Сквозь мутное стекло пробивался жёлтый свет солнца, отбрасывая на стол длинные неровные тени. Только сейчас Веленов закрыл за мной дверь и сел рядом с главным штурманом.
