Когда я вошёл в обеденный зал, то обомлел. На столах, помимо хороших консервов, колбасы, сыра, была запечённая утка и курица. Где её достал Сычкин, стоит только догадываться.
Когда все собрались, пора было начинать и основную часть мероприятия.
Сначала я, как командир должен был выступить с официальной речью.
— Товарищи, поводов у нас сегодня много, но все объединяет одно — награды нашли своих героев. Для начала слово предоставляется награждённым орденами Красной Звезды.
Каждый из награждённых, как следует из традиции, должен был выпить офицерскую норму — гранённый двухсотграммовый стакан водки. При этом в нём должен был лежать орден или медаль. Смотря кому и что дали.
В такие моменты никто отвлекать не имеет права. Все ждали, когда человек выпьет. Смотрели и оценивали, насколько легко он это делает. Аплодисменты, одобрительные возгласы и приколы только после употребления.
Не обошлось без казусов. Сычкин чуть было не проглотил медаль, когда задирал голову.
Как только официальная часть была завершена, мне предстояло открыть неофициальную.
— Товарищи, а точнее братья по небу. Вы лучше всех в армии знаете, что такое вибрация и самовращение. Не раз попадали в ситуацию, когда проваливались обороты или по вам били со всех стволов с земли. И скажу вам честно, если бы у меня была вторая жизнь, я бы прожил её вертолётчиком, — произнёс я.
В столовой все зааплодировали. Даже официантки не удержались и похлопали.
— Знайте, что вы гордо носите звания самых отважных людей в авиации с самыми титановыми… причиндалами. Но сегодня надо бы вспомнить всех, кто стоял, стоит и будет стоять на защите Родины. За простого солдата, сержанта или матроса, прапорщика и офицера, генерала и адмирала. А также тех, кто при случае встанет в один ряд с нами и даст отпор врагу. Ура!
— И по этому поводу два коротких, один раскатистый, — вскочил на ноги Орлов.
— Ура! Ура! Ура-а-а!
Я медленно поднёс стакан к губам. Слегка передёрнулся от спиртового запаха, но вида подавать нельзя. Засмеют же!
— Товарищ майор, разрешите обратиться, посыльный по штабу рядовой Игнатьев! — громко сказал солдат, забежавший в столовую.
И почему я не удивлён!
— Игнатьев, ты в курсе, что делают с гонцами, которые плохие вести приносят? — спросил я, держа в руках налитый стакан.
— Так точно. Поэтому и переживаю. Вас в ЦБУ вызывают.
— Кто?
— Генерал-лейтенант Целевой. Просили передать, что очень срочно. Застолье отменяется.
Стакан с прозрачной жидкостью так и пришлось оставить на столе. Торжественное мероприятие я, конечно, не стал останавливать. Всё же праздник государственный, и даже уважаемому Рэму Ивановичу не получится его отменить. А вот употребление горячительных напитков пришлось притормозить. До уточнения всех нюансов.
Пока шёл по улице, заметил некоторое хаотичное перемещение в расположении спецназа и десантников.
Войдя в помещение ЦБУ, я был весьма удивлён царившей тишине. За большим столом, насупившись и сложив руки на груди, сидел Липкин. На лице Петровича читалась столь часто повторяемая в армии фраза — «задолбали».
Над картой, разложенной на столе, склонились два командира рот, старший штурман моего полка и ещё пару человек. Как здесь оказался штурман, мне непонятно. Видно, что у этих должностных лиц шла вполне себе конкретная работа по прокладке маршрута полёта.
— Эта площадка не подходит. Близко к границе и далеко от дорог. Ещё и вершины. Есть иные варианты? — задал вопрос один из командиров рот.
— Посчитаем… Сан Саныч, присоединяйся! Нужен твой светлый ум и виденье завтрашней работы, — приветливо махнул мне старший штурман полка.
— Знать бы ещё какой работы, — сказал я и слева от себя услышал сильное покашливание.
Генерал Целевой, прикрываясь платком, зашёлся в приступе кашля.
— Спасибо, дорогой, — поблагодарил генерал рядового, взяв протянутую ему одним из связистов кружку чая, и повернулся в мою сторону. — Клюковкин, все уже здесь, а вы всё празднуете.
— Товарищ генерал, у меня иных команд, как праздновать, не было.
Целевой подошёл ко мне и поздоровался, пожав руку.
— Присоединяйся. Работа тебе завтра предстоит. Не самая сложная, — показал генерал на карту.
— Я бы сказал, ложная, товарищ генерал, — добавил штурман, подзывая меня к себе.
Липкин по-прежнему сидел надувшийся. То и дело сейчас лопнет, Пётр Петрович.
— Липкин, а ну сдуйся и не надувайся. Чего как снегирь зимой на ветке? — возмутился генерал.
— Рэм Иванович, ну прям перед самым… вливанием внутрь вырвали из-за стола, — подскочил на ноги Липкин.
— Не одного тебя, Петрович, — поддержал я товарища.
— Не одних вас, товарищи офицеры. Думаете, мне нравится 23 февраля чай гонять, а не чего покрепче? У духов нет праздника, так что задачу по обеспечению операции никто с нас не снимет. Думали в верхах, что без вашего гарнизона смогут обойтись. Не получилось. Масштаб завтрашней высадки слишком большой. Я думаю, на этом объяснения считаю исчерпывающими. Есть у кого ещё сопли, которые ему следует подтереть? — грозно объявил Целевой.
