— Между прочим… — с достоинством заявила Ленка, — тоже огромная проблема. За ХХ век — так никем толком и не решенная… Все знаменитые "послевоенные синдромы", хоть "корейские", хоть "афганские" — результат разрушения "верного образа мира", с раннего детства вбиваемого в нас государственной пропагандой. Чем эффективнее пропаганда, тем страшнее результаты "ломки образов", — тут она права, как вспомню собственных родителей и знакомых старше сорока, — От них с ума сходят. Или — совершают фатальные глупости. Если нам судьба законтачить с местными автохтонами — увидите! Некоторые, бывает и помирают, а ещё — самоубиваются… Как муравьи, отлученные от муравейника. Им, общаться с вольными "одиночными" муравьями — строго противопоказано медициной. "Няш" развеивается!
— Таки да! — ожил говорящий ящик, — Когда в конце 80-х годов всем якобы "пламенным строителям коммунизма", после долгого перерыва показали медный грош — в них такая жаба проснулась, что ой-ой! Стыдно было смотреть… — в динамике ухнуло, треснуло, заскрипело, — Леночка, разрешите нескромный вопрос — у вашей семьи есть еврейские корни?
Филологиня осветила пространство вокруг белозубой улыбкой и торжествующе вздернула к потолку кулак согнутой правой руки. Но, тут же оглянулась вправо-влево, приложив палец к губам…
— Не обидитесь?
— Как ви можете такое говорить!
— Нет.
— Зачем нахально обманываете старого опытного одессита? Слышно домашнее обучение.
— У нашей семьи — обширные знакомства. Я языки вообще легко схватываю…
— Прямо не знаю, Леночка, что и подумать, — озадачился селектор, — Но, если вас сюда подослало ФСБ — осталось только застрелиться… Для простоты.
— Госбезопасность меня тоже проверяла. Если вам станет легче — признали "своей"…
— Это как?
— Сюда — большой конкурс был. На способность в реальном времени моделировать чужое восприятие мира — проверяли без всякого блата. Или — отвечаешь на вопрос, или — пролет. А вопрос — один… Меня спросили — как сотрудники НКВД в 1941–1942 годах, в своем кругу, называли Ленинград? Такого — нигде не прочитать! А я сходу угадала…
— И как же?
— Клондайк…
— Никакой логической связи… — пробормотал под нос внимательно прислушивающийся Соколов, — Или я совсем не знаю жизни… Надо же — "Клондайк"… Это был такой оперативный жаргон?
— Это, там и тогда — такая совокупность ассоциаций. Для чужого человека — дикая. Тут вы правы. Говорю же, на собеседовании в ФСБ — я проканала за "свою"…
— Этому где-то учат?
— Говорят, природная способность… Могу охмурить любого. Но, надо практиковаться.
— Полезное умение. Завидую… Наверное, надо знать и какой-то секрет? -
— Голый "дедуктивный метод", как у Шерлока Холмса. А ещё — книжки читать. Честно!
— Хоть намекните… Вдруг пригодится?
— Для мужиков работавших в НКВД конца 30-х годов, ну, после "бериевского призыва" — типичен "взгляд на мир с высоты пулеметной вышки". Учтите, что романтика "золотой лихорадки" тем поколениям так же хорошо знакома, как вам — "космическая романтика 60-х годов". Джек Лондон, с его рассказами… Фильм про золотоискателей, с Чарли Чаплином… Там огромная куча "культурных мемов", сегодня прочно забытых.
— Всё равно логика не складывается. Какой ещё, к черту, "Клондайк"?! В блокадном Ленинграде — люди с голоду гибли!
— На настоящем Клондайке — тоже, — каудильо осекся, — За все — платили золотом. В десятки раз дороже обычного. А если у кого золота не было — они подыхали… или — с голоду, жрали собственные ботинки… — Ленка позволила себе гадкую улыбочку, — А так — всё верно, почти никакой связи. Даже если сравнивать совокупный "выхлоп по металлу". За весь ХХ век, на всех месторождениях Клондайка добыли от силы 390 тонн золота. На фоне "Золота Блокады" — копейки… Там ведь не только золотом, там много чем торговали… Столовым серебром, "камушками", картинами, документами… Бывало, что шкаф антикварной литературы — меняли на мешочек пшена. Наверное, для бравых чекистов, стабильно получающих свой "усиленный паек" — вся эта предсмертная суета выглядела забавно…
Говорящий ящик возмущенно зашипел… Соколов обиженно насупился… Что-то почуяли.
— Леночка! — первым подал голос завхоз, — Мы вас очень уважаем, только не делайте из нас идиотов… От вашей истории за версту несет либо "домашней заготовкой", либо — "подставой".
— Это — "версия лайт", — не смутилась филологиня, — А "версия хард" — противная…
— Потерплю… — забко поежился каудильо, — Пока, я не знаю, как к вам относиться.
— Перед Львом Абрамовичем — заранее не извиняюсь! Он сам нарвался… — фыркнула Ленка в сторону селектора, — Ясен пень, настоящий довоенный идиш — можно услышать только в записи. На языковых курсах, с 1992 года, сплошной иврит. Тут вы меня раскусили. А насчет "подставы" — зря. Здесь — не моя подстава. Так звезды на небе встали… Никогда не угадаешь, что и когда пригодится.
— Приходилось работать в звуковых архивах ФСБ? — попытался угадать говорящий ящик.
— В прошлом году, чуть было не выскочила замуж за одного еврейского недоолигарха, — парировала Ленка, — Вам не понять! Симпотный мальчик, мелированный шатен, двойное гражданство…
— Отчего же…
