— Основного правила "военно-полевого няша", — услышала я свой голос, — Обманывать голодных — легко. Обманывать голодных, предварительно оболваненных пропагандой в безопасном тылу — тоже легко. Но, смертельно опасно врать сытым и "идейно мотивированным" убийцам на переднем крае, — это я чуть хватила лишнего, — Даже не так, опасно создавать подозрение, что ты врешь. Ленин — это понимал, Гитлер — тоже… Зато в "английских методичках" — рекомендуется прямо противоположное. И наш воевода — старательно пытается "поддерживать внешние признаки чинопочитания". По Аристотелю…
Между нами, при всей начитанности, знания Ленки о мотивах человеческого поведения — безнадежно теоретические. Будем возвращаться к изначальным смыслам…
— К середине ХХ века — на Земле окончательно устарело понятие "фронтир". Ничейная земля, "зона свободы и справедливости", манящая к себе "яростных и непокорных" на середину ХХ века съежилась до полосы окопов вдоль переднего края и насквозь простреливаемой "нейтралки" за которой — уже противник. Но, она ещё была! И через эту "зону свободы от государства", только в СССР 40-х годов, прошло более 20 миллионов взрослых людей. Одной из самых главных особенностей "передовой", для солдат наступающей армии, стала возможность каждый день есть досыта. Пусть — в кромешном аду и из вымазанных свежей кровью банок с трофейными консервами, — каудильо нервно подался вперед, — Про немцев, если вы хотите возразить, у нас ещё будет разговор. Я сейчас говорю о советских солдатах. До середины 1944 года — командование крепко держало армию за горло, комбинируя пропаганду со скудной пайкой. С переходом в наступление — привычные удила исчезли. Действующая армия (как ранее вермахт) перешла в режим почти полного "пищевого самообеспечения". По мере роста темпов движения — упомянутая "зона свободы" иногда расширилась до многих десятков километров. Этот "военно-полевой фронтир" просуществовал недолго, меньше года. Однако, личный опыт "честной жизни без государства" — поразил миллионы людей. Память о нем — стала "базовым советским эпосом". По культурному значению — вполне равноценным северо-американскому эпосу о эпохе вольницы на "Диком Западе"… или великим древнегреческим мифам "Иллиаде" с "Одиссеей". Военная романтика — основательно затмила советским гражданам даже память о лихих временах Гражданской войны.
— Только хотела это сказать… — поморщилась филологиня, — Там был культурный шок! В Гражданской войне — участвовали немногие, а в Отечественной — прямо или косвенно, вся страна.
— Как итог — родился "советский народ"… в современном значении этого термина…
— А потом — государства окончательно заполнили собою "всю свободную площадь"?
— Не совсем сразу… и не везде… — Ленка возвела глаза к потолку, — "Что ищет русский человек в болотах Тынд и Нарьян-Маров? От взглядов красных комиссаров — он совершает свой побег!" Понимаете?
— Всё повторяется… Власть "свободно избранного" гражданами шерифа — огромна, по сравнению с властью шерифа "назначенного" правительством. Только избираться шерифом — почти нет желающих… К огромной власти — прилагаются огромные "бытовые" проблемы и риск для жизни.
— Некомфортное сочетание обязанностей и ответственности?
— Не тот кайф! Власть — это возможность, сыто отрыгнув, швырнуть недоеденный кусок дрожащему от угодливого восторга холую. Власть — это возможность швырнуть аналогичный кусок толпе голодных плебеев и свысока полюбоваться, как они за него дерутся… По другому — власть невкусная.
— Сомневаюсь, что у нас подобное выгорит…
— И напрасно. Не таких обламывали… Просто Смирнов поспешил, начал пороть горячку.
— Не представляю…
— Власть — это не только внешние знаки чинопочитания или "морального террора". Она держится на прямом или косвенном насилии. Как минимум — угрозе насилия… Возможность установления постоянной связи с "Большой Землей" — инструмент "угрозы". Но управление "порядком питания" — тоже инструмент. Иерархия возвращается по шажочку. Сначала — раздельное кормление, потом — разная пайка и соответствующие изменения в поведении подчиненных… Потом — можно возвращать "отдание чести"… И даже — вводить элементы поведения "аутентичные эпохе пребывания", — филологиня чеканит слова как на митинге, — Проглотим, до поясных поклонов с ломанием шапок понемногу дело дойдет. Тут правильно о фронтовиках вспомнили. На войне они были очень смелые и наивно думали, что способны ломать мир об колено… Увы, на "гражданке", быстренько и умело — согнули в бараний рог их самих. Технология!
— Попадалась фраза, что "последние месяцы войны — это время несбывшихся надежд"…
Соколов так устал, что сейчас смотрит "сквозь меня" невидящим взглядом маньяка-гипнотизера. Но слушает внимательно. Загрузили мы начальство. Сейчас и оно нас чем-нибудь ошарашит.
