Во время пребывания Ферамена при штабе Лисандра между ними был согласован вопрос о возвращении политических изгнанников после капитуляции Афин (Lys., XII, 77)[235]. Пункт о возвращении в Афины изгнанных олигархов был, по-видимому, включен в текст мирного договора по личному постановлению Лисандра (Xen. Hell., II, 2,20; Andoc., III, 11; Aristot. Ath. pol., 34,2; Plut. Lys., 14). Эта миссия Ферамена продолжалась около трех месяцев[236], в течение которых экономическая и социально-политическая обстановка в Афинах еще более осложнилась, все больше афинян умирало от голода (Xen. Hell., II, 2,16). Олигархи-заговорщики использовали создавшееся положение, применяя свою испытанную тактику совмещения агитации с запугиванием и террором по отношению к политическим противникам (Lys., XIII, 12; XXX, 10–13).
Мы не можем сказать точно, когда именно был устранен Клеофонт, так как Лисий смешивает переговоры Ферамена с Лисандром и его посольство в Спарту (XIII, 9–13), а Ксенофонт сообщает только, что Клеофонт погиб «во время мятежа» (I, 7,35). Однако нам кажется более вероятным, что это произошло во время пребывания Ферамена у Лисандра, так как по возвращении в Афины он не только не был призван к ответу за неоправданно долгое отсутствие, но его немедленно назначили главой полномочного посольства в Спарту для заключения мира (Xen. Hell., II, 2,17), в каковом качестве он действовал, уже будучи совершенно уверенным в твердых позициях своей партии.
Устранение Клеофонта чем-то напоминало «дело стратегов». Он был обвинен в том, что не явился в ряды гоплитов. Олигархи подобрали для суда над ним удобный для себя состав присяжных и добились для него смертного приговора (Lys., XIII, 12). Осуждение Клеофонта показывает, что сторонники олигархии еще до капитуляции Афин подчинили себе Совет и гелиэю. Лисий определенно говорит об этом в речи «Против Агората», где он прямо называет членов Совета пятисот 405/404 г. «изменниками, в высшей степени желавшими олигархии» и сообщает, что Клеофонт «выступил против Совета с упреками, что его члены устроили заговор, и что их планы гибельны для государства» (XXX, 10–13).
Между тем Ферамен, затягивая переговоры, сумел добиться желаемого результата — сделать афинян уступчивыми не столько к условиям Спарты, сколько к притязаниям аристократических партий[237]. Условия заключенного наконец мирного договора были тяжелы для Афин: они лишались всех своих внешних владений, кроме острова Саламин, и всего военного флота за исключением двенадцати кораблей, укрепления Пирея и длинные стены, соединявшие его с городом, должны были быть срыты на всем протяжении. Наконец, афиняне должны были заключить военный союз со Спартой (Xen. Hell., II, 2,20; Lys., XIII, 8,14; XVI, 4; XVIII, 5). В числе условий имелись такие, которые прямо затрагивали внутриполитическую жизнь Афин и были, очевидно, внесены по настоянию афинских олигархов. Это были пункты об амнистии политическим изгнанникам и возвращении Афин к «отеческим законам» (Xen. Hell., II, 2,20; 3,2). Эти условия, хоть и не без сопротивления, были приняты народным собранием, после чего начались работы по срытию укреплений под радостные звуки флейт, а Лисандр с флотом торжественно вступил в Пирей. Это событие Плутарх датирует 16 мунихия (24 или 25 апреля) 404 г. (Plut. Lys., 15,1)[238]. Вскоре после этого сухопутные войска Пелопоннесского союза были распущены, а Лисандр отправился осаждать все еще сопротивлявшийся Самос (Xen. Hell., II, 2,23; 3,3).
Между тем, после снятия блокады и отплытия Лисандра политические страсти в Афинах снова накалились. Вернувшиеся изгнанники вместе с экстремистами, преимущественно членами гетерий, взяли курс на полное уничтожение демократии. Ферамен со своими сторонниками надеялся вновь попытаться установить умеренно-олигархический строй в духе солонова законодательства, но в тот момент они оставались союзниками крайних олигархов. Однако далеко не все умеренно настроенные представители аристократии согласились участвовать в свержении демократического строя. Многие из них, включая стратегов, таких как брат Никия Евкрат (Lys., XVIII, 4,6; XIX, 47), Стромбохид (Lys., XIII, 13; XXX, 14), Дионисиодор (Lys., XIII, 1,13,40) и, вероятно, Каллиад (Lys., XXX, 14), решили оказать сопротивление замыслам олигархов, включая и Ферамена (Aristot. Ath. pol., 34,3). Из Лисия мы знаем, что именно они выступали против принятия условий мира, привезенных Фераменом (Lys., XIII, 13). Возможно, они действительно организовали заговор, Ю.Белох полагает даже, что они намеревались физически устранить лидеров олигархии[239]. Так или иначе, но в тот момент сам факт существования оппозиции был для сторонников олигархии достаточным поводом для расправы над ней, тем более, что, как мы показали выше, они изначально видели в демократически настроенных стратегах и таксиархах своих врагов, от которых рано или поздно следовало избавиться.
