Истинное добро заключается в правильных понятиях и в добрых желаниях. Истинное зло – в неправильных понятиях и в порочных желаниях.
Чего не следует делать, того не делай даже в мыслях.
Зависть – враг счастливых.
Если человек имеет возможность рассуждать и может созерцать солнце, луну и звезды, и наслаждаться дарами земли и моря – он не одинок и не беспомощен.
Когда ты чем-нибудь мирским встревожен или расстроен, то вспомни, что тебе придется умереть, и тогда то, что тебе раньше казалось важным несчастьем и волновало тебя, станет в твоих глазах ничтожной неприятностью, о которой не стоит и беспокоиться.
Чем реже удовольствие, тем оно приятнее.
Нужно позволить себе не всякие удовольствия, но только те, в которых нет ничего дурного.
С простыми людьми поменьше говори о теориях, а побольше поступай согласно им.
Не берись судить других, прежде чем не сочтешь себя в душе достойным занять судейское место.
Из всех творений самое прекрасное – получивший прекрасное воспитание человек.
Чем более собеседник твой заблуждается, тем важнее и желательнее, чтобы он понял и оценил то, что ты хочешь ему доказать.
Когда ты хочешь показать твоему собеседнику в разговоре какую-нибудь истину, то самое главное при этом – не раздражаться и не сказать ни одного недоброго или обидного слова.
Если хочешь быть беспристрастным судьею, смотри не на обвинителя, а на самое дело.
Где человек находится противясь, там его тюрьма.
К свободе ведет лишь одна дорога: презрение к тому, что не зависит от нас.
Выдерживай и воздерживайся.
Не то жалко, что человек лишился своих денег, дома, имения, – все это не принадлежит человеку. А то жалко, когда человек теряет свою истинную собственность – свое человеческое достоинство.
С безумным не умножай речи, а к неразумному не ходи.
В несчастье познается друг и изобличается враг.
Любовь свойственна только здравомыслящему человеку.
Строгость отца – прекрасное лекарство: в нем больше сладкого, чем горького.
Владей страстями, иначе страсти овладеют тобою.
Умный борется со страстью, глупец – становится ее рабом.
Кто крепок телом, может терпеть и жару и холод. Так и тот, кто здоров душевно, в состоянии перенести и гнев, и горе, и радость, и остальные чувства.
Жизнь короткую, но честную всегда предпочитай жизни долгой, но позорной.
Посвяти жизнь служению истине.
Познай самого себя.
Мудрый соблюдает меру и в достойных делах.
Мудрость не скажет того, что противно природе.
Высказать слова своей души.
Тому возмездием за преступление был крест, а этому царская диадема.
Суд прощает воронов, но не прощает голубок.
Никакая медлительность не бывает слишком велика, когда речь идет о смерти человека.
Добродетель хвалят, но она мерзнет.
Плохие люди опасаются проступков, страшась наказания, хорошие – из-за любви к добродетели.
… Нежнейшее сердце
Дать человеку в удел замыслила, видно, природа,
Коль наделила слезами.
Ни одна добродетель не искупает пороков.
Первое наказание для виновного заключается в том, что он не может оправдаться перед собственным судом.
Путник, у которого ничего нет при себе, может распевать в присутствии разбойника.
Счастье во всем играет большую роль, особенно же в делах войны.[2548]
На войне часто незначительные обстоятельства приводят к большим переменам.[2549]
На солдат (…) оказывают большое влияние нравы тех стран, где они долго стоят.[2550]
Задача полководца – побеждать столько же умом, сколько мечом.[2551]
Следует прикрывать слабые стороны (…) войска так же, как и раны на теле.[2552]
Кто (…) уверен в получении всего, не удовольствуется половиной.[2553]
[Проезжая мимо бедного городка:] Я предпочел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме.[2554]
Почетное нужно предоставлять сильнейшим, а необходимое – слабейшим.[2555]
Цезарь решительно пригрозил Метеллу, что убьет его, если тот не перестанет ему досаждать. «Знай, юнец, – прибавил он, – что мне гораздо труднее сказать это, чем сделать».[2556]
Пришел, увидел, победил. (О битве при городе Зеле против царя Фарнака).[2557]
[В ответ на предложение окружить его телохранителями:] Лучше один раз умереть, чем постоянно ожидать смерти.[2558]
Получив донос о том, что Антоний и Долабелла замышляют мятеж против него, он [Цезарь] сказал: «Я не особенно боюсь этих длинноволосых толстяков, а скорее – бледных и тощих», – намекая на Кассия и Брута.[2559]
Речь зашла о том, какой род смерти самый лучший. Цезарь раньше всех вскричал: «Неожиданный!»[2560]
Когда Публий Клодий, обольститель его жены Помпеи, был по этому поводу привлечен к суду за оскорбление святынь, то Цезарь, вызванный свидетелем, заявил, что ему ничего не известно (…). А на вопрос, почему же он тогда развелся с женою, ответил: «Потому что мои близкие (…) должны быть чисты не только от вины, но и от подозрений».[2561]
