Гнев врачуется временем, ненависть же неизлечима.[244]
Страшны и обиженные (…), потому что всегда выжидают удобного случая [отомстить]. Страшны и обидевшие, (…) потому что они боятся возмездия.[245]
[Для того чтобы испытывать страх] человек должен испытывать некоторую надежду на спасение того, за что он тревожится; доказательством этому служит то, что страх заставляет людей размышлять, между тем как о безнадежном никто не размышляет.[246]
Смелость есть надежда, причем спасение представляется близким, а все страшное – далеким.[247]
Во время морского путешествия смело смотрят на предстоящие опасности люди, незнакомые с бурями, и люди, по своей опытности знающие средства к спасению.[248]
Больше стыдятся того, что делают на глазах у других и явно, откуда и пословица «стыд находится в глазах».[249]
Разглашать склонны люди обиженные.[250]
Мы (…) стыдимся не одного и того же перед знакомыми и незнакомыми.[251]
Сострадание [есть] некоторого рода печаль при виде бедствия (…), которое могло бы постигнуть или нас самих, или кого-нибудь из наших близких. (…) Потому-то люди, совершенно погибшие, не испытывают сострадания: они полагают, что больше ничего не могут потерпеть, ибо все уже потерпели.[252]
Мы чувствуем сострадание к людям знакомым, если они не очень близки нам, к очень же близким относимся так же, как если бы нам самим предстояло несчастье; потому-то и Амазис, как рассказывают, не плакал, видя, как его сына ведут на смерть, но заплакал при виде друга, просящего милостыню: последнее возбудило в нем сострадание, а первое ужас.[253]
Ужасное (…) уничтожает сострадание и часто способствует возникновению противоположной страсти.[254]
Люди малодушные завистливы, потому что им все представляется великим.[255]
Люди завидуют тем, кто к ним близок по времени, по месту, по возрасту и по славе.[256]
Юноши (…) любят почет, но еще больше любят победу, потому что юность жаждет превосходства.[257]
Юноши (…) добродушны, потому что еще не видели многих низостей. Они легковерны, потому что еще не во многом были обмануты. (…) Они великодушны, потому что жизнь еще не унизила их и они не испытали нужды.[258]
У юношей будущее продолжительно, прошедшее же кратко: в первый день не о чем помнить, надеяться же можно на все.[259]
Юноши (…) легко доступны состраданию, потому что считают всех честными и слишком хорошими: они мерят своих ближних своей собственной неиспорченностью.[260]
Остроумие есть отшлифованное высокомерие.[261]
[Старики] сильно не любят и не ненавидят, но, согласно совету Бианта: любят, как бы готовясь возненавидеть, и ненавидят, как бы намереваясь полюбить.[262]
[Старики] подозрительны вследствие своей недоверчивости, а недоверчивы вследствие своей опытности.[263]
Старость пролагает дорогу трусости, ибо страх есть охлаждение.[264]
[Старики] привязаны к жизни, и чем ближе к последнему дню, тем больше.[265]
Полезное есть благо для самого человека, а прекрасное есть безотносительное благо.[266]
[Старики] более живут воспоминанием, чем надеждой, потому что для них остающаяся жизнь коротка, прошедшая длинна (…). В этом же причины их болтливости: они постоянно говорят о прошедшем, потому что испытывают наслаждение, предаваясь воспоминаниям.[267]
И старики доступны состраданию, но не по той самой причине, по какой ему доступны юноши: эти последние – вследствие человеколюбия, а первые – по своему бессилию, потому что на все бедствия они смотрят, как на близкие к ним.[268]
Ворчливое противоположно смешному.[269]
Тело достигает цветущей поры от тридцати до тридцати пяти лет, а душа – около сорока девяти лет.[270]
Характер, сообщаемый богатством, есть характер человека неразумного и счастливого.[271]
Быть вновь разбогатевшим значит как бы быть невоспитанным богачом.[272]
По большей части будущее подобно прошедшему.[273]
Пользоваться изречениями прилично (…) относительно того, в чем человек опытен (…), употребление же изречений по поводу того, в чем человек неопытен, есть признак неразумия и невоспитанности.[274]
Люди необразованные в глазах толпы кажутся более убедительными, чем образованные.[275]
Одна жрица не позволяла своему сыну говорить политические речи, сказав: «Если ты будешь говорить справедливое, тебя возненавидят люди, если несправедливое – боги». Но можно также сказать, что должно говорить такие речи, ибо если ты будешь говорить справедливое, тебя полюбят боги, если несправедливое – люди.[276]
Прорицатели выражаются о деле общими фразами именно потому, что здесь менее всего возможна ошибка. Как в игре в «чет и нечет» скорее можно выиграть, говоря просто «чет» или «нечет», чем точно обозначая число.[277]
Написанное должно быть удобочитаемо и удобопонимаемо, а это – одно и то же.[278]
Речь должна обладать ритмом, но не метром, так как в последнем случае получатся стихи.[279]
Ямб есть (…) форма речи большинства людей.[280]