Предел старости не положен, не существует, и жизнь стариков оправдана, покуда они могут нести бремя долга и презирать смерть. Поэтому старость даже мужественнее и сильнее молодости. Потому-то, когда тиран Писистрат спросил Солона, что дает ему силы столь храбро сопротивляться, – Солон, говорят, ответил: «Старость».[2411]
He всякое вино и не всякий нрав портится с возрастом.[2412]
Если я (…) заблуждаюсь, веря в бессмертие души человеческой, то заблуждаюсь охотно и не хочу, чтобы у меня отнимали мое заблуждение, услаждающее меня, пока я живу; если же я по смерти ничего не буду чувствовать, как думают некие ничтожные философы, то мне нечего бояться насмешек умерших философов.
Если нам не суждено стать бессмертными, то для человека все-таки лучше угаснуть в свой срок; ведь природа устанавливает меру для жизни, как и для всего остального, старость же – последняя сцена в драме жизни.[2413]
Войны надо начинать с целью (…) жить в мире.[2414]
Если бы кто-нибудь из богов подарил мне возможность возвратиться из моего возраста в детский и плакать в колыбели, то, конечно, я отказался бы и, конечно, не пожелал бы, чтобы меня, как бы пробежавшего все ристалище, отвели бы вспять от конечной черты к начальной.[2415]
Войну с кимврами мы вели как войну (…) из-за того, кто из противников будет существовать, а не из-за того, кто из них будет повелевать.[2416]
Надо стараться воздавать каждому по его заслугам; это – основа справедливости.[2417]
Пусть каждый знает свои возможности и будет проницательным судьей своим хорошим и дурным качествам, дабы не показалось, что актеры проницательней нас. Ведь они выбирают себе не наилучшие, но наиболее подходящие им трагедии. (…) – Итак, актер поймет это на сцене, но этого не поймет мудрый человек в жизни?[2418]
Что делать не позорно, (…) называть непристойно. (О «зазорных» частях тела).[2419]
Люди приносят людям и величайшую пользу, и величайший вред.[2420]
Те, кто захочет, чтобы их боялись, сами неминуемо будут бояться именно тех, кто будет бояться их.[2421]
Дело судьи – при разборе дел всегда следовать правде; дело защитника – иногда защищать правдоподобное, даже если это не вся правда.[2422]
Всякий раз как люди, раздавая, начинают нуждаться в средствах, они оказываются вынужденными забирать себе чужое имущество.[2423]
Государство больше, чем на чем бы то ни было, держится на кредите.[2424]
В делах государственных (…) ничто жестокое не бывает полезным.[2425]
Позорное не полезно никогда.[2426]
Только тот человек вправе зваться свободным, который хоть изредка бывает без дел.[2427]
История – свидетельница времени, свет истины, жизнь памяти, учительница жизни, вестница старины.[2428]
Никто не может быть хорошим поэтом (…) без душевного горения и как бы некоего вдохновенного безумия.[2429]
Однажды мне случилось познакомиться с некоторыми греческими книгами под заглавием «О смешном». (…) Однако те, кто пытался подвести под это остроумие какие-то научные основы, сами оказались настолько неостроумны, что впору было смеяться над их тупостью. Вот почему мне и кажется, что остроумию никоим образом нельзя научиться.[2430]
Смех исключительно или почти исключительно вызывается тем, что обозначает или указывает что-нибудь непристойное без непристойности.[2431]
Легче всего подвергается насмешке то, что не заслуживает ни сильной ненависти, ни особенного сострадания.[2432]
Чрезмерное наслаждение граничит с отвращением.[2433]
Наибольшая польза обыкновенно несет в себе и наибольшее величие, и даже наибольшую красоту.[2434]
Самое длительное сочетание слов [в ораторской речи] – это то, какое может быть произнесено на одном дыхании.[2435]
Пусть [каждый] (…) идет по тому пути, по какому может, ибо если стремиться стать первым, то не позорно быть и вторым, и третьим.[2436]
Проза (…) труднее поэзии, ибо там есть известный твердо определенный [ритмический] закон, которому необходимо следовать, в речи же ничего не установлено наперед.[2437]
Сначала в уме намечается мысль, тотчас затем сбегаются слова, и ум с несравненной быстротой рассылает их на свои места, чтобы каждое откликалось со своего поста. Этот намеченный строй в разных случаях замыкается по-разному, но все слова – и начальные, и срединные – всегда должны равняться на концовку.[2438]
[О речи, не учитывающей требования ритма:] Уму этого достаточно, а слуху недостаточно.[2439]
Если ты возьмешь хорошо слаженное построение тщательного оратора и нарушишь его перестановкой слов – развалится вся фраза. (…) Малейшее перемещение слов, хотя бы слова оставались те же, превращает все в ничто, когда заменяет складность беспорядком.[2440]
Молнии блистали бы слабее, не будь они напряжены ритмом.[2441]
Изгнание страшно для тех, кто как бы огородил для себя место, где должно жить, но не для тех, кто считает весь мир единым градом.[2442]