В последний вечер нас угостили главным кенийским деликатесом «ньяма чома» (козлятина на гриле, к приготовлению которой кенийцы относятся столь же щепетильно, как японцы — к приготовлению суши). Закатили целый банкет. Организовала и оплатила эту роскошь доктор Кэтрин Кимани. Три недели назад, после того как главврач Нжугуна умер во время утреннего обхода, ее назначили на его место. Таким образом, она примкнула к тем, чьи портреты украшают стену больничного конференц-зала. Главные онкологи Кении, начиная с отца-основателя из Швеции. Пятеро строгих мужчин — один швед и четыре кенийца (последний из них — покойный Нжугуна). Кэтрин — шестая в этой династии. У нее пышная шапка волос, которую она обсессивно приминает, несколько раз подряд ударяя по своей шевелюре ладонью — странный нервный тик. Крупные черты лица, покатый лоб. Из-за часто лопающихся сосудов кажется, что белки ее глаз всегда налиты кровью; это придает лицу немного зверское выражение. Со мной она держится настороженно, а Прашанта как будто вовсе не замечает. Я, наученный мадагаскарским опытом, тоже не спешу поднимать забрало. Кстати, недруг мой Раду Рандзева, главный онколог Мадагаскара, был здесь не далее как в конце прошлого месяца. Мы разминулись всего на несколько дней. Кэтрин — другого типа, хотя определенное сходство между ней и Раду безусловно есть. Например, она тоже «служит двум господам»: по утрам заведует отделением онкологии в Кениате, а после обеда обустраивает собственную частную клинику с гордым названием «Техасский онкологический центр». Пригласила нас туда. Водила, показывала, трогательно хвастаясь своим детищем. По сравнению с тем частным центром в Антананариву, где работает Раду, этот выглядит довольно убого: все обшарпанно, малобюджетно. Один из двух ускорителей не работает. В стенах трещины, крошится цемент. Если же сравнивать с Кениатой, это — ВИП-класс. Хотя бы потому, что здесь нет толп, вечно ждущих своей очереди. Окна клиники выходят в сад, где пациенты могут отдыхать между сеансами. Этим садом Кэтрин особенно гордится, сама ухаживает за растениями, главврач и садовник в одном лице. Рассказывает, что открыть собственный центр ей помог приятель, живущий в Техасе. Позже, во время ньяма чома, после нескольких виски с колой, она разоткровенничается, и тогда выяснится, что загадочный партнер из Техаса — ее муж.
«Это дело веры и плод любви, понимаешь? Моя клиника. Деньги дал он, но построила-то я. Все придумала, нашла. Все сама, никто мне не помогал, понимаешь? Мать-одиночка. А что, я всегда была матерью-одиночкой, мне не привыкать. Эта клиника — мой ребенок…» Хочется спросить: «А онкологическое отделение в Кениате, стало быть, нелюбимый пасынок?» Но вместо этого я говорю: «Ты молодец, Кэтрин, просто большой молодец». И она заказывает нам еще по стакану виски с колой.
У Кэтрин трое детей. Старшей дочери двадцать лет, она живет в Калифорнии, учится на нейробиолога. Младшей дочери — тринадцать, а сыну — шесть. Все они от разных отцов. Младшая дочь родилась, когда Кэтрин проходила ординатуру в Йоханнесбурге. Когда выяснилось, что ординатор Кимани беременна, ее отослали обратно в Кению. Родные думали, на этом с карьерой врача покончено. Но нет: после родов она вернулась в ЮАР с младенцем, а в няньки взяла свою сестру Грейс. Много лет назад, когда Кэтрин была еще студенткой мединститута, у Грейс нашли раковую опухоль, хориокарциному (вот что побудило Кэтрин выбрать в качестве специальности онкологию). Это Кэтрин выходила тогда больную Грейс, больше ни от кого помощи не было: родители — в деревне, далеко от Найроби, у них кроме Кэтрин и Грейс еще семеро детей. К счастью, все кончилось благополучно, Грейс выздоровела благодаря стараниям Кэтрин. И вот у Грейс тоже появилась возможность помочь сестре — посидеть с ребенком, пока Кэтрин проходит ординатуру. Иными словами, в Йоханнесбург они отправились уже втроем.
Младший сын Кэтрин — от нынешнего мужа. Когда они познакомились семь лет назад, муж обещал ей, что вот-вот вернется в Кению. Но прошло семь лет, а он все еще живет в Техасе, где владеет небольшой сетью аптек. С женой и сыном он видится пару раз в год. Счастливым этот брак, конечно, не назовешь, но как-никак с клиникой он ей помог. Дал денег на покупку земли, а на само строительство Кэтрин взяла заем в банке. Нашла подержанный ускоритель, который должны были отправить на слом. Эту рухлядь ей отдали за бесценок.
